Альберт Родионов - Серое небо асфальта

Она заметила, что губы мента пропали, и спрятала свои… они даже чем-то стали похожи, он и она.

— У меня нет таких денег, могу адвоката… разве что… — она стыдливо вздохнула. — Сын учится в институте, работаю одна… нет, вряд ли! — её руки нервно разгладили юбку на коленях.

— Адвокат ему, что мёртвому припарки! — жёстко прозвучало в ответ, и она ещё больше склонила голову.

— А если я… — её голос дрогнул, — сообщу о вашем вымогательстве в прокуратуру? — сил поднять голову не нашлось, и голос упёрся в пол…

— Ну, будут у меня неприятности, но у вашего мужа ещё большие, да и доказательства нужны, магнитофона-то в сумке у вас нет?! Или есть? — он натянуто улыбнулся. — Увы, думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь! — его сухой смешок посыпал песочком…

И она закашлялась…

Стакан воды был заботливо наполнен и пододвинут…

— Вас поимеешь, как же! Волки! Точнее — шакалы, гиены, стервятники! — пустой стакан громко установился на полировке стола.

— Не нужно так нервничать, я, между прочим, вам помочь хочу, но я не один и не самый главный, — он едко ухмыльнулся, — а был бы самый, то всё бы продала, всё бы заняла, и то было бы мало!

— А не наоборот — в один рот? — Лиза тоже криво усмехнулась с ненавистью глядя на разгулявшегося мусора.

— В таком случае его бы здесь вообще не было — вашего бывшего благоверного, исключалась бы сама возможность попадания его в эти стены, если бы вы имели выход наверх! Видите, как я с вами откровенен?! — он нетерпеливо вздохнул. — Сколько можете? И это разговор последний! Не сговоримся, упекут твоего бича на декашку, то есть на десятку, учти!

— Ну, если мы уже на "ты", то — половину, или пусть сидит, но это уже будет на твоей совести! — Лиза пошла ва-банк, понимая, что плетью обуха не перешибёшь. Если бы здравствовал папа, что-то можно было исправить, но сейчас… Мать Димы тоже исключалась, уже три года, как она уехала на Дальний Восток с новым мужем. Лиза не осуждала её, каждый имеет право хоть на капельку счастья, а если и не счастья, то на право не быть одиноким. Надежда Петровна и так десять лет провдовствовала, и когда в её жизни появился отставной подполковник Мишкин… Она любила называть его по фамилии; "Мишкин" — говорила она и её тускнеющие с возрастом глаза набирали былого блеска. Лиза изредка писала ей, раз в год, примерно, и год назад, как и прошлый, не сказала правды о Диме. Надежда Петровна обижалась, что он не пишет, и грозилась приехать! Лиза подумала: "Не попросить ли денег у неё?.. — но думала не долго. — Пожалуй, серьёзной суммой она помочь не сможет, а по мелочам не стоит её расстраивать, в таком возрасте это просто опасно! Да и не приедет она, так, пугает только! Из-за кого другого, может, подсуетилась бы, но не Димки. — Лиза вспомнила Надежду Петровну, её часто неискреннюю улыбку, постоянно кокетливые девичьи амбиции, километрами завышенное мнение о себе, своей правде, и поёжилась…

Сумма — в семь тысяч долларов — имела место быть, но все она отдать не могла, Фрэд должен был учиться!

— На пару лет учёбы двух тысяч хватит, а там видно будет… Если что… есть ещё квартира! Разменяю… проживу в однокомнатной! — решила она. — Пять… и это окончательно! — твёрдо подтвердила Лиза вслух и, наконец, подняла голову.

Следак сглотнул слюну, втянул на место узел галстука, долго смотрел на жертву и деланно безразлично спросил:

— Когда?

— Завтра пойду в банк… — Лиза отвернулась, ей было неприятно видеть его шевелящийся кадык.

— Завтра в четырнадцать нуль — нуль! — он снова сглотнул, но она этого не видела. — Вот повестка… не опаздывайте! — Он вежливо приподнялся со стула и вожделенно смотрел на её шевелящиеся под юбкой ягодицы, пока за ней не закрылась дверь.

— Молоток! — в кабинет ворвался злой следак и схватил доброго за плечи. — Ну ты работаешь! Есть чему поучиться!

— Слышал? — добрый самодовольно усмехнулся.

— Ага! Всё до единого вздоха! — злой кивал головой, как застоявшийся мерин. — Мы ведь вообще на неё не рассчитывали! Супер!

— Ещё придушим эту всеобщую розвальню — Развалову Марию и всё будет ладушки! — Добряк оскалил ровные белые зубы, словно фотомодель и шарахнул коллегу по плечу.

— Развалим развалюху! — воодушевлённо воскликнул тот, чуть было не подпрыгнув. — А чего мы её из дела отпустили? — он нахмурил в непосильном напряжении лоб, избороздив морщинами.

— Так нужно, чтобы была наиболее коммуникабельной!

— Уверен?

— Ещё бы!.. — добрый почесал затылок. — И что они в этом уроде нашли?