Альберт Родионов - Серое небо асфальта

— Нет, я так не могу! — Димка покачал головой и ушёл…

Уже светало, и серая стена барака безлико глотала рассвет чёрным квадратом окна…

Он постучал в дверь… потом ногой… потом забарабанил не стесняясь, что разбудит соседей…

В окне мелькнул силуэт, он не успел определить чей. Окно из кухни находилось тут же, на крыльце, но он не успел заметить.

— Кто там? — спросили голосом Ирины, словно ещё не знали.

— Я! — ответил он… (а Я подумал: как это?)

— Я не могу открыть, уходи! — это была уже она.

— Почему? — Димка уходить не собирался.

— Потому что не одна!

— Тем более, открой! — теперь он точно не ушёл бы.

— Нет!

— Открой, я только посмотрю, не врёшь ли! А то будешь потом говорить: обманула… боялась… на самом деле никого не было… — перечисляя варианты её будущих отговорок, Димка заводился всё больше… и, в конце концов, заорал:

— Открывай сука!.. Пока в окно не влез!.. Потом сама стеклить будешь!..

— Уходи, я сказала! — Ирина видимо не поверила…

— Ну ладно! — он полез на выступающее от стены утепление…

— Захо… — закричало под дверью, но было поздно — он ногой высадил раму и влез в кухню…

Ирина, в халате на голое тело, метнулась в комнату и он последовал за ней… То ли лицо у него было в этот момент таким… то ли его вообще не было, но любовники чуть не полезли под кровать…

Ему стало смешно…

— Успокойтесь, я только убедиться хотел, — нервно хохотнул Дима и осмотрелся…

Парень успел одеть брюки, но оставался голым по пояс; похоже, его здорово колотило, это было заметно по вздрагивающей периодически челюсти, и смотрел он… как овец — на муллу в праздник Рамазан!

— Я только заберу свой портрет! — ухмыльнулся Димка и, пройдя в другую комнату, снял со стены голову северного оленя… — Будьте счастливы! — он кивнул им головой оленя и покинул дом.

Он отошёл недалеко, метров на тридцать, когда сзади крикнули:

— Дима, подожди… — его догоняли… — Подожди, пожалуйста, поговорим… — парень успел натянуть рубаху, не застегнув половины пуговиц.

— О чём говорить? — Димка поднял брови.

— Ты… это… не расстраивайся так! слышишь? — парень беспомощно развёл руками, словно жалея, что не в состоянии что-либо изменить. — Она тебя не любит!

Димка уже по-настоящему рассмеялся…

— А тебя, как раз наоборот! Да?

— Ну…

— Гну! — Дима снял улыбку. — Я сейчас олень! Видишь? — он сунул под нос парня рогатую голову… — А ты, если останешься с ней, скоро станешь антилопой Гну! Та тоже — с рогами!

Он уходил, навстречу восходящему солнцу…

Звучит пафосно, но так и было: оно поднималось — напротив, тусклым жёлтым шаром… простреливая улицу длинными светлыми лучами… И шагая прямо на солнце, он грудью ломал его хрупкие, едва ещё тёплые, копья…

Через неделю, в пивном баре, он внимательно слушал рассказ, практически о своей жизни за последние полтора года… Знакомый бармен — армянин, угощая шашлыками, посвящал его в местную поселковую эзотерику и дружески похлопывал по плечу…

— Помнишь, твою Ирку выгнали из ВОХРа? — спрашивал он, снимая на тарелку мясо с шампура… — Мы с тобой в ту ночь ещё в деберц катали!?

— Она говорила, что по собственному ушла! — отвечал Дима, запивая пивом новость…

— Ну да, ну да… — кивнул шашлычник. — Они тогда с напарницей покинули пост и трахались с армянами в посёлке — на той стороне реки, всю дежурную смену! Могли за это по-собственному отпустить? — Ара смотрел на Димку в упор, и что-то не было похоже, чтобы сочувствовал.

— Вряд ли! — Димка взял с тарелки самый большой кусок мяса. — А у нас такой секс был в ту ночь! Никогда бы не подумал, что она с кем-то могла перед этим, ещё!

— А… — ара махнул рукой, — Таким всегда мало! Ты что жалеешь? А ну прекрати!.. — он внимательно присмотрелся к Димке… но тот бегал глазами, пока не уткнул их окончательно в тарелку с шашлыком, вспоминая позавчерашний разговор с Ириной…

Она нашла его здесь же и вызвала на улицу… Они долго говорили, затем пошли к ней домой; слишком многие знали в посёлке о случившемся и их взгляды, увы, не солнечные, своими насмешками кололи Димку не в грудь, а между лопаток…

— Давай уедем отсюда, навсегда! хочешь? Начнём всё сначала, если стесняешься огласки! — шептала Ирина, совершая под ним, на нём и ещё как-то, чудеса акробатики. — Ты ведь сам виноват, пялился на эту Зинку на дискотеке, ну я и подумала… мне сказали… — она говорила прерывисто, тяжело дыша, — отомстить решила… Между прочим, ничего не было, не успели к счастью… помешал… вредина моя любимая! — она опустилась лицом к его бёдрам…