Катарина Масетти - Не плачь, Тарзан!

Вдруг я понял, что зверски проголодался. Не успел пообедать, потому что в тот день мы работали над проектом, который ускользал от нас к конкурентам. Я вошел на крошечную кухню и открыл холодильник. Полакомиться там было особенно нечем — хорошей хозяйкой Мариану не назовешь, но кусочек затвердевшего сыра, помидор и пару ломтиков ветчины я все же нашел. Порывшись в ее небогатых запасах, я отыскал половинку белого хлебца и банку горчицы. Над раковиной стоял ростер, весело напевая, я соорудил себе из этих находок пару отменных горячих бутербродов: ветчина, сыр, помидор, горчица — кладем в ростер и ждем, пока по бокам заскворчит сыр и запахнет пиццей. Сейчас бы бутылочку пива, но в холодильнике нашлось только молоко. Проглотив весь пакет, я уселся перед телевизором. Я почувствовал себя таким домовитым, почти настоящим хозяином.

Вдруг в дверях показалась Мариана, которая уставилась на меня, вытаращив глаза. Здесь явно было что-то не так.

— Приятного аппетита! — сказала она голосом, от которого лампочки чуть не полопались.

— Спасибо… — удивленно ответил я. Что могло так вывести ее из себя?

— А ты знаешь, что у нас будет на завтрак? — спросила она неожиданно игривым тоном.

— Не знаю… — неуверенно сказал я.

— Горчица! Мы позавтракаем горчицей, потому что это единственное, что ты не доел. А запивать будем водой!

— Но…

Мариана вздохнула и села в другом конце комнаты.

— Я понимаю, ты не хотел сделать ничего дурного. Ты просто самовлюбленный эгоист! — сказала она уже более дружелюбно. — Половинка хлебца, ветчина и сыр — это все, что у нас было на завтрак. Белла любит помидоры. Не говоря уж о молоке, которое мы добавляем в хлопья. Придется нам есть хлопья всухомятку. А вот на что мы намажем горчицу, я пока не придумала. Может быть, на картошку? По-моему, кроме картошки, у нас ничего не осталось.

После этого случая я стал приходить к ним с корзинами разносолов. Наверно, Мариана не успевает купить продукты, когда забирает детей из садика. Я приносил большие корзины с экзотическими фруктами, разными конфитюрами, свежим хлебом, деликатесными сырами, сардинами и длинными батонами салями. Первый раз корзина была обернута целлофаном, на котором красовалась пышная розочка. Мариана рассмеялась и сказала, что надо меня почаще ругать, это приносит неплохие плоды.

Я чувствовал себя глупо, но продолжал таскать к ним продукты. А она почему-то становилась все более молчаливой, когда я приходил со своими корзинами и пакетами. Как-то раз я купил на рынке маринованного лосося, ростбиф, картофельный салат и кофейный торт, а Мариана сказала, что чувствует себя иждивенкой, когда я заявляюсь к ней со своими корзинами, ей кажется, что они должны кланяться и приседать, когда их милосердный благодетель приносит гуманитарную помощь. С тех пор я больше ничего не покупал, но и холодильник открывать не осмеливался. Старался перекусить по дороге.

Однажды на столике возле раковины я нашел квитанцию о зарплате. Не удержавшись, я заглянул в нее, но ситуацию это не прояснило. Наверно, это чек на отпускные или на какие-то надбавки — не слишком много, но у школ всегда не хватает денег. Дождавшись подходящего случая, я спросил, сколько она зарабатывает, и оказалось, что это не маленькая надбавка, а все, что она получает! Да этих денег хватит лишь прокормить пару канареек, а не взрослую женщину с двумя детьми! На что же они живут?

Если в ближайшее время он сам не перейдет от слов к делу, я его изнасилую прямо на коврике в коридоре, он даже пикнуть не успеет, клянусь! А детям скажу, что за нами гонится полиция, и запру их в шкафу — они во что угодно поверят…

Каждый вечер мы вчетвером сидим перед телевизором, хотя вообще-то раньше мы с детьми никогда телевизор не смотрели. По вечерам мы играли в разные игры, рисовали пальчиковыми красками, пекли что-нибудь из теста, иногда перебирали мою коллекцию пуговиц или вырезали картинки из старых газет — я подбирала их в подъезде. Картинки мы наклеивали в тетради, которые я таскала из школы, а потом сочиняли по ним истории. У Беллы почти все истории были про девочек, которые спасали своих пап из беды («тогда приплыл кит и съел папу, а девочка напугала его пылесосом, кит от испуга раскашлялся и выплюнул папу»), истории Билли получались более сюрреалистичными. В одной из них говорилось о тракторе, который полюбил пианино. Они собрались покататься на аттракционах, а потом… потом пришел папа пианино и угостил их коньяком. Билли подбирал к своим историям великолепные иллюстрации. К бутылке с коньяком он приклеил перепончатые лапы, чтобы она могла передвигаться и по морю, и по суше.