Рафаэль Мухамадеев - Про-писи венеролога

Уф, оторвете!

— Пойми ты, дурья башка, только распилить можно. Ладно, было бы какое-нибудь колечко серебряное или золотое, веревочка или пластик. А тут сталь легированная, закаленная.

— Что же делать?

Ай, не надо!

— Снять штаны и бегать! Если мы быстро эту дуру не снимем, придется надчревную катетеризацию мочевого пузыря делать.

— Так запущено все? Ой!

— В голове у тебя, брат, запущено, как в маленькой головке. Слушай, Альберт Васильевич, — обратился дежурный врач к урологу, — кажется, в гинекологии сегодня решетки с окон снимали? Может, у них фортунка есть? Отсекачим на фиг!

— Нагреется, ожог будет! Не дай бог, рука дрогнет, засудят потом. Видишь, как трясется над своей драгоценностью. Уроды! Сначала суют свой сучок, куда ни попадя, а потом мы виноваты! — проворчал немногословный Альберт Васильевич.

— Он уверяет, будто хулиганы над ним побаловались. Давай, давай, пошли скорее кого-нибудь за пилой!

— Знаем этих хулиганов, руки бы им укоротить, — удаляясь, укоризненно бурчал Альберт Васильевич.

От этих разговоров и неясных перспектив пациенту поплохело и он прилег в изнеможении на кушетку, держась за свой червячок, как в последний раз.

Пока ожидали слесаря с ножовкой по металлу, кто-то догадался принести фотоаппарат, чтобы зафиксировать неординарный случай.

— Уважаемый Ильнур Минуллович, сфотографируйте, пожалуйста, этот предмет для науки, так сказать, в назидание подрастающему поколению врачей.

— Нет! Нету моего согласия на фотографирование! — вскинулся бедолага.

— Успокойтесь, пожалуйста! Вашего лица даже видно не будет. Только вот эта балда на елде! Никто и не догадается по этому столбику, что он именно вам принадлежит. Как ваша фамилия, простите?

— Недотыкин.

— Ого! Какая фамилия говорящая в наследство досталась. Но не беспокойтесь, в таком виде вас даже родная мать не узнает. Не то, что подружки. Есть девчонки-то?

— Нет. Пока.

— Так себя вести будешь, никогда и не появятся!

— Ладно, фотографируйте, — поддался шантажу молодчик.

— Возьмите этот лист, прочитайте внимательно и распишитесь! 18 лет-то исполнилось? Или законного представителя пригласим?

— Не надо маму звать! — произнес он с паузами. — Есть, есть 18 лет. Скоро. Будет. Через год. Ого, сколько тут читать? Шары выскочат! Умру раньше! Ой, не колите!

— Так полагается. Мы теперь всех просим подписать «согласие пациента на предложенный план обследования и лечения». Вот здесь! Если вы согласны чтобы дисковой пилой фигачили, подписывайте! Если от предложенного плана обследования и лечения отказываетесь, подпишите здесь! Тогда ножовкой по металлу потрудимся. Вы в медицине что-нибудь понимаете?

— Нет еще.

— А кем работаете или грызете гранит науки?

— Грызу. Учусь. Осторожнее!

— Учись, учись! Вот мы вам разъясняем. С таким причиндалом ходить в приличном обществе не принято! Неудобно ходить?

— Неудобно. Ой!

— Мало того, что неудобно. Как вы думаете, девочки ближе чем на пушечный выстрел подпустят? С таким железным дрыном наперевес!

— Нет, наверное.

— Вот то-то, что нет! Надо пользоваться естественными подручными средствами, как все остальные нормальные мужики. А эти игрушки из салонов интимной культуры и хозяйственных магазинов вам не к лицу. Ни к другому органу! Уразумели, друг мой?

— Понял.

— Так. Продолжим воспитание. Если отлежать руку или отсидеть ногу, что с ними произойдет?

— Больно будет.

— Молодец! Еще как больно! Вначале. А потом не больно. Когда отрежут, — он щелкнул пальцем по его поршню, — не болит?

— Нет.

— Наступает следующая стадия. Кровеносные сосуды пережимаются и кровь, несущая кислород, не поступает в ткани. К чему может привести?

— Отрежут, — похоже, смирился с уготованной участью страдалец.

— Правильно. Разовьется гангрена. Тогда отрежем. О! — приветливо вскричал доктор, увидав вошедших коллег, явившихся по его вызову. — Наконец-то, господа! Спасибо, что любезно согласились принять участие в консилиуме. Показывайте, молодой человек, свое страдание!

— Что? Женщинам тоже показывать?

— Каким женщинам? Милый мой, они для вас не женщины! Это Василя Зиевна, Роза Адгамовна и Тамара Васильевна. Когда женщины надевают белые врачебные халаты, они кто?

— Врачихи!

— Почти правильно. Только у вас это прозвучало неблагозвучно. Легкомысленно как чувихи.