Валентина Гончаренко - Чародей

Мужики прибрали за собой. Грязная посуда упрятана в шкафчик, пол подметен, стол протерт. На лежбище подушки взбиты, покрывало расправлено. Я не вдруг заметила на подоконнике коробку и сверток. Развернула сверток — отрез крепдешина на платье. Открыла коробку — белые босоножки, моя несбыточная мечта в течение всей войны. Подарок мужа, добытый стараниями Ивана, ограбившего заначку торгового братца.

Устроила постель на лежбище, где мы теперь спали, подождала немного и стала задремывать. Юрий пришел поздно, возбужденный, сказал, что задержался у Карла Ивановича, готовились к выпускному вечеру, который состоится послезавтра в столовой детского дома. Мы приглашены. Карл Иванович думает, что будет справедливо, если свидетельства нашим выпускникам будет вручать школа, а не директор детского дома, как это делалось раньше.

Никакого вечера по этому поводу никогда не устраивалось, он будет проведен впервые. Торжественная часть, напутствия и пожелания, концерт, танцы, чай. Пусть порадуются подростки на прощанье. Осенью многие разъедутся по училищам или поступят на работу. Я отодрала его за уши:

— Не хитри, не заговаривай зубы, почему не сказал, что с Иваном приготовили мне подарок?

— Иван принес. За столом получилось бы как-то хвастливо. А потом мы ушли. Ну, как, угодили?

— Очень угодили! Босоножки — прелесть. Давно мечтала, да все никак…

С утра следующего дня мы с мамой принялись мастерить платье. Два дня без роздыха кроили, шили, примеряли…. Получилось миль- пардон, полный парад при босоножках… Одеваясь к вечеру, подумала, что было бы неплохо подкраситься, но нет косметики, да и не смогу это сделать, потому что всю жизнь презирала такую саморекламу… Подкрутила на разогретом гвозде кудряшки, и все дела. У Юрия новые туфли и рубашка. Осмотрев друг друга, остались довольны, но сердце у меня замирало: явимся с ним открыто на пару, как муж и жена, но всем известно, что это не так, у него другая жена, она далеко, но закон и нравы на ее стороне. Все обошлось. Мы прошли в кабинет к Карлу Ивановичу, подождали там, пока нас пригласят в зал.

Последние два дня Юрий пропадал в детском доме, а я шила и обдумывала, кому что скажу, когда буду вручать свидетельства. В тетрадку записала под каждой фамилией, когда и в чем этот ученик отличился. Запись положила под свою подушку на лежбище, но она тут же куда-то девалась. Поискала, не нашла, но не переживала. Учеников всего одиннадцать человек, помню свои наброски, а если и забуду, найду, что сказать сообразно обстановке. Но меня ждал удар с другой стороны. Карл Иванович сказал, что Василий Спиридонович, директор детского дома, передал мне торжественное вступление, с которого начнется вечер, а свидетельства вручит Юрий Николаевич. Он классный руководитель, ему и карты в руки. Мне начинать вечер! Совсем об этом не думала, в голове полная пустота. Пытаюсь на ходу что-то сообразить. Получается сумбур.

Столовую превратили в зал для торжественного вечера. У торцовой стены возле раздаточной — стол под плюшевой скатертью, букет полевых цветов в керамической вазе, два стакана и графин с водой. За столом уже сидят Василий Спиридонович, Карл Иванович, Иван Михайлович и Наталья Петровна, воспитательница выпускников. Все в строгих костюмах, а Иван Михайлович в кителе со всеми наградам. Я же явилась в ярком платье, пышные рукава присборены по окату, юбка клеш и белый легкомысленный бантик, завершающий мысик выреза! Полный диссонанс в торжественной атмосфере зала. На первой скамье перед столом — сотрудники детского дома, и Текля среди них, в самом центре. Остальные скамьи заняли наши семиклассники вперемешку со старшеклассниками средней школы. В стороне, на стуле у стены — музыкальный работник с баяном на коленях. Она составила программу концерта из старых номеров, к сегодняшнему вечеру ничего нового не приготовили.

Василий Спиридонович открыл вечер, сказав, что сегодня мы собрались отметить знаменательное событие — семиклассники окончили школу и вступают в новый этап своей жизни. Кто-то из них продолжит учебу в восьмом классе, но большинство будут поступать в техникумы и училища. Перед ними открыты все дороги, было бы желание и трудолюбие, и достичь можно любых высот. Родина — мать ждет от них самоотверженности и старания. И предоставил слово мне. А была- не была, встала перед столом в своем птичьем наряде.

— Дорогие мои друзья, — сказала я взволнованно, — сегодня вы получите документ об образовании и наша школа станет вашим вчерашним днем, но годы, проведенные вместе, дают мне право обратиться к вам с важным наказом. Помните, у Островского: "Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается только один раз, и прожить ее нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтоб, умирая, мог сказать: "Вся жизнь, и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества!" И надо спешить жить!" Среди вас есть сыновья полков и дети партизанских отрядов, вы с детства вступили в борьбу за освобождение человечества от фашистской нечисти, пытавшейся поработить весь мир. На ваших глазах геройски гибли ваши старшие товарищи, гибли, чтобы фашистская свастика не застила вам солнце. И вы сами не щадили ни сил, ни жизни, изгоняя врага с родной земли. И в школе вас учили ваши старшие товарищи по борьбе. Иван Михайлович пришел к вам сегодня со всеми боевыми орденами. Сколько же подвигов он совершил, если вся его грудь покрыта воинскими наградами! Юрий Николаевич тоже воевал в разведке. Поверьте, и у него наград не меньше. Жаль, что он не надел парадного кителя! Жаль, что и вы их не надели. Сегодня, как и в день Великой Победы, они были бы очень к месту! Мы победили в войне, но борьба еще не кончилась. Есть враг страшнее фашиста. Он не отмечен свастикой и не ходит, закатав рукава. Он внешне походит на нас с вами и этим особенно опасен. Я говорю о человеческой скверне. Главный ее признак — это стремление создать собственное благополучие за счет труда и страданий других. Чтоб ублаготворить собственное брюхо и потешить раздутое самолюбие, такие люди идут на любые преступления, лишь бы было шито-крыто. Это от них расползаются ложь и клевета, явное и тайное воровство, мошенничество и другие преступления. Бороться с человеческой скверной намного труднее, чем воевать на фронте с открытым врагом. Скверна — враг скрытый, кровожадный и жестокий, и ни винтовкой, ни танком ее не уничтожить. Фронтовики почувствовали это на себе. Она сильна еще и потому, что ее носители держатся кодлой, сворой, шайкой. Они легко узнают друг друга и сбиваются в кучу, так как каждый из них в отдельности ничтожен и труслив, а правдолюбцы смелы и сильны духовно, идут в бой против скверны в одиночку и с открытым забралом, поэтому чаще гибнут…. Идти в одиночку против скверны — верная гибель, каким бы сильным вы себя ни считали! Вы выросли в детдомовской семье, Родина — мать подняла вас на ноги, дальше вы пойдете самостоятельно, хотя очень молоды и неопытны. Держитесь друг за друга, как бы далеко ни разбросала вас судьба. И помогайте друг другу, не считаясь при этом ни с чем. Ваша сила — в единстве, ваша слабость — в разобщенности. Одолеем скверну — построим коммунизм. Туда должны прийти кристально — чистые люди. Но чтобы иметь право подняться во весь рост против скверны, нужно самому жить честно. Это главное условие победы.