Валентина Гончаренко - Чародей

Было заметно, что мы тоже его очаровали. Всей компанией дошли до детского дома, и Карл Иванович на прощанье снова поцеловал мне руку:

— Мечтаю работать в такой симпатичной школке с таким милым директором. Но рад бы в рай, да грехи не пускают.

Девушки весело набросились на него: какие грехи он имеет ввиду и много ли их у него накопилось. Все прегрешения мы прощаем и открываем дорогу к нашему шалашу. Вакансий много. Курдские классы, например… История, география, ботаника, зоология… Пожалуйста, на любой вкус.

Он спросил, как же мы обходимся сейчас.

— У нас сверхталантливые мужчины… Они поделили эти предметы между собой. И, слышали, прекрасно справились с таким винегретом.

Карл Иванович, смеясь, обещал подумать. Тут с треском подлетел мотоцикл и, не доезжая до нас, развернулся. Экипаж подан. Тамара вспрыгнула на сиденье позади мотоциклиста, и они скрылись за облаком пыли. Наступило "завтра", и появился тот, кто Тамаре судьбу укажет. Мотоцикл ревет по-звериному. В то памятное воскресенье, в день рождения Тамары, мужчины видели его. Он тогда приехал на мотоцикле, чтобы поздравить именинницу, подарил флакон заграничных духов и радужную шелковую косынку. В застолье не принимал участия, его, кажется, и не пригласили. Познакомился он с семьей Тамары еще позапрошлым летом, когда по поручению своего отца хотел договориться, чтобы поставить свои ульи рядом с их пасекой. Соглашение не состоялось, но он продолжал навещать их дом под разными предлогами. Тамара — ноль внимания. На фронт попал в 43 году, воевал, сидя в финчасти. Пороха, значит, не нюхал. Демобилизовался сразу после Победы, учится заочно в финансовом институте. Он не понравился тогда ни Ивану, ни Юрию. Явился нарядный, высокомерный, как все работники бухгалтерии, и получил кличку — Мотоцикл. Но наверное, было что-то живое в этом Мотоцикле, если Тамара одарила его своей благосклонностью. Глядя вслед укатившей парочке, посудачили немного и стали расходиться. Иван с Верой и двумя девушками направились к поселку, Юрий, Софья и я вернулись в школьный двор. Софья отправилась спать, а мы с Юрием сели на ступеньки перед учительской, он хмыкнул:

— Ты обратила внимание, как смотрел на тебя эстонский дядя Карло… Мне жгуче захотелось освежевать этого крепко подсвинка, свалившегося к нам невесть откуда. Ты знаешь, почему я этого не сделал? Потому что возгордился тобой… Ты вправду хороший директор, как когда — то сказал один дядя из районо…Этакую махину тянешь… Удивляюсь, как одна справлялась, когда вдвоем мы еле успевали одолевать сплошные завалы.

— С бумагами можно ночь не поспать, а вот ремонт и уголь душу выматывали. Дети детдомовские, без родителей, а курды обходят школу десятой дорогой. Молодые армяне на фронте, старики же в колхозе все тянут на себе. Не до школы им. Мы сами кое-как справлялись. Ты с Иваном дали нам перевести дух. Живой жизнью повеяло…Но все еще трудно.

— Если ты и в семье будешь так же директорствовать, как в школе, мы доживем до ста лет… Дождемся внуков и правнуков…

— Разве у нас семья? Кто я тебе в глазах людей? Не жена, даже не сожительница, а банальнейшая любовница… И в таком позоре останусь надолго. Ведь ты женат.

— Да брось ты мучить себя и терзать мне душу! Всему приходит конец, придет конец и этому недоразумению…. Положись на меня, живи и будь счастлива… Все будет хорошо, лебедушка моя ясная… Ты вошла в мою жизнь навсегда. Я это чувствую, я это знаю, и ты знаешь тоже. Несмотря ни на что мы с тобой счастливы, а все остальное пусть горит синим огнем… Ты только верь мне…

Мне было что ему возразить, но я промолчала. Долго стояли, обнявшись.

Начало светать. За воротами забибикал колхозный грузовик, приехали за Софьей. Я разбудила Софью, а Юрий помог перетаскать ее пожитки и погрузить их в кузов. Подсадил туда и хозяйку чемоданов и узлов. Мы знали, что Софья к нам больше не вернется. Осенью у нее госэкзамены и диплом о высшем образовании. По мнению Софьи, для нашей школы много чести иметь в коллективе такого специалиста. А будь моя воля, я бы ее и сама отправила подальше от наших детей, с дипломом или без него.

— Счастливого пути, Софья Натановна, — сказал Юрий официальным тоном. — Всяких вам благ, и не поминайте нас лихом…

— Счастливо оставаться, самонадеянные недоучки! Всяких вам благ, а лихо я вам устрою!

— Жаль, что тогда я тебя не отхлестал, — засмеялся Юрий, — но сейчас исправлю ошибку!

Он поднял ногу на колесо и хотел схватить ее, но Софья метнулась к кабине и застучала по ее крыше. Грузовик тронулся, Юрий с хохотом отскочил в сторону. Слава Богу, убралась. В крайнем случае, математику передадим Карлу Ивановичу. Если не пришлют другого преподавателя.