Валентина Гончаренко - Чародей

В самом конце войны в детский дом привезли группу бывших сыновьев полка и детей партизанских отрядов, чтобы они продолжили учебу. После вольной и опасной жизни на фронте они никак не могли смириться с болотом детского дома. Особенно донимал постоянный голод. Набить бы брюхо жареной картошкой с салом, очистить сковороду яичницы с колбасой, умять солдатский котелок борща или каши с тушенкой было их постоянной мечтой. Они быстро определили, кто ворует. Установили за ними тайную слежку, особенно за работниками кухни.

Шайка большая, во главе с директором, и за всеми не угонишься. Поймать с поличным легче других Теклю с ее рейдами на шахты и к дочери. На базар она не носит ворованное, а вот дочку снабжает регулярно, поэтому и бегает к ней под покровом ночи. Выбрали ночь посветлее и устроили засаду.

Подходя к насыпи железнодорожного полотна, Текля почувствовала неладное и тут же повернула обратно, но дорогу ей перегородили две фигуры, еще двое возникли сзади. Кто это? Курды? Чеченцы, которых недавно привезли с Кавказа? Нет, свои, детдомовцы…

— Оксана Потаповна, — обратился к ней Костя — десятиклассник из фронтовиков, — покажите, пожалуйста, что у вас в сумке…

— Ны покажу! Рывызоз знайшовся! А ну геть с дорогы! — смело закричала Текля.

— Покажите, не бойтесь, ничего не тронем, если нет ворованного…

Костя потянул к себе ее сумку, ловко ухватившись за одну ручку.

— Рятуйте, люды добри! Граблють! — истошно заорала Текля, стремясь засунуть сумку между колен. — Ой боже ж мий, шо це таке робыцця!

— Ну не хотите нам показывать, тогда пойдем к директору, — зло бросил Костя, не выпуская ручки. — Пусть директор посмотрит, чем вы потчуете дочку с зятем. Не убежите, не пустим.! Пошли к директору!

Кто-то из парней крепко взял ее под руку.

— Ны пиду! Ны командуй! — и оглушила ребят пронзительным милицейским свистком, который на всякий случай выменяла на базаре за сало.

Ребята захохотали и окружили ее.

— Зови милицию на свою голову! Дуди погромче!

— Прекратить безобразие! Иду!

Из темноты к ним выскочил милиционер. Ребята рассказали, почему они хотят проверить содержимое сумки их поварихи. Текля не спорила, охотно пошла в отделение милиции. Это озадачило ребят. Им было невдомек, что Текля спасает от неприятностей директора. Ему пришлось бы выгораживать ее, что утвердило бы ребят в причастности директора к шайке, обкрадывающей их. А с милицией она сумеет договориться. Оставит им сумку для выяснения обстоятельств возникшего недоразумения, и этим вывернется от последствий.

В отделении участковый сдал возбужденную компанию дежурному милиционеру, а сам пошел продолжать обход. Текля по приказу дежурного выложила на стол поллитровую банку топленого коровьего масла, такую же банку меда, пачку пиленого сахара, шмат сала, завернутого в газету, и десяток яиц в плетеной коробке. Что- то еще там у нее осталось, но этого, по мнению ребят, было достаточно, чтобы обвинить ее в воровстве.

— Объясните, Оксана Потаповна, откуда у вас эти продукты? — спросил дежурный.

Текля, сердито взглянув на Костю, сказала, что сахар получила по карточке, мед и топленое масло купила на базаре, а шпик и яйца у нее свои. Она держит поросенка и кур.

— Это неправда! _ воскликнул Костя. — Пиленый сахар уже неделю выписывают к чаю по кусочку на воспитанника, повара половину высыпают в чайник, другую половину крадут вместе с кладовщиком. Топленое масло выписывают заправлять кашу, повара его заменяют хлопковым. Шпиком должны зажаривать борщ, но вместо него — то же хлопковое масло. Меда мы даже не видели, а в кладовой стояла целая фляга. И яйца краденые, потому что свои она продает на базаре. И сало тоже продает…

— Та ны слухайте вы его! — вмешалась Текля. — Бо бреше! Вмистях з дежурнымы усе прыносемо из кладовой, вмистях и раздачу робымо.

— В том — то и дело, что приносите не все, что выписано! Меню и накладную нам не показывают, к весам не подпускают, выписывают, что хотят, только не для детей, а для себя. Там она не одна шурует.

— Дежурный воспитатель подписывает меню и накладную, — защищалась Текля. — И медсестра. Воны бильше вас понимають. От, брыхун!

— Понятно, — сказал милиционер. — Вот что, ребята, уйдете по — хорошему, или лучше протокол составить за хулиганство? Злостное хулиганство?

— Составляйте! — сгоряча воскликнул Костя. — Я все равно этого дела не оставлю…

Но товарищи подтолкнули его к выходу: плетью обуха не перешибешь. Последняя четверть, экзамены, характеристика, аттестат… Протокол ни к чему. Текля без сумки резво выметнулась вслед за комсомольцами и подскочила к Косте: