Валентина Гончаренко - Чародей

Окончив семь классов, пятнадцатилетняя Стюра уехала в город на курсы продавцов. Туда направляли только совершеннолетних, но благодаря стараниям Текли, побегавшей по райкомовским коридорам, для Стюры сделали исключение. Если в школе она училась ради оценок, то здесь занималась всерьез, понимая, что эти знания дадут ей положение в обществе и большой кусок хлеба с толстым слоем масла. Занятий не пропускала, задания выполняла скрупулезно и шла в числе лучших, даже одной из самых лучших. Она надеялась, что при таких внешних данных и хороших оценках ее должны поставить к прилавку ювелирного магазина, а направление получила в какую — то лавчонку в горном колхозе, где даже электричества нет. Все лучшие места захватили курсанты, имевшие связи в облторге, куда Текля и сунуться не решилась. Под предлогом, что Стюра несовершеннолетняя и не имеет права распоряжаться большими материальными ценностями, от горного колхоза удалось отказаться, но другого места Стюре не предложили: пусть подрастает. Выждав время, Текля снова зачастила в райком, где порядком уже надоела. Со скрипом удалось устроить Стюру уборщицей в районный универмаг. Ничего, можно и полы помыть, лишь бы зацепка была. Иначе туда не пролезешь. Место хлебное, никого из чужаков не примут, пока не признают своим. А для этого требуется время, не грех побыть сколько — то и уборщицей

Для изнеженных ручек Стюры работа уборщицы никак не подходила, и Текля прикрыла собой дочкино несоответствие. Стюра мела полы, делала уборку поверху, а Текля, сбегав на шахты, принималась вывозить горы грязи, нанесенной покупателями с немощеных улиц поселка.

Ганнуся помогала матери, сделав уроки. Она решила кончать десятилетку. Втроем они наводили блеск и в торговом зале, и в подсобках, и на крыльце. Утром продавцы отмывали обувь, прежде чем стать к рабочему месту.

Во время войны и в первые послевоенные годы магазины стояли пустыми, никаких товаров, а если что привозилось, тут же образовывалась очередь из счастливчиков, узнавших об этом заранее. Все было в цене, на все ощущалась нехватка. Стюру тяготили постоянно пустые полки, и она придумала прикрывать их наготу букетами. С появлением первых зеленых листиков она устраивала в универмаге выставку разных композиций из веток и цветов. Весной подснежники, одуванчики и дикие тюльпаны, летом маки, ромашки и колокольчики, осенью салон заполнялся разными астрами, которые в поселке почему — то назывались пантелеймонами.

Старательность и аккуратность новой уборщицы очень понравились работникам универмага, они тоже включились в создание аранжировок из цветов и веток, что приносила Стюра. Сельчане забегали в магазин полюбоваться тем, что сотворили на этот раз его продавцы. Расчет Текли оправдался. Стюра без усилия вошла в среду тех, кто кормился возле магазина. Ее обещали поставить к прилавку, как только появится возможность.

Великая Отечественная началась для Текли и ее дочек безболезненно, на фронт никого не взяли, Тарас сгинул давно, и семейный распорядок совсем не изменился, ни писем, ни похоронок с фронта не предвиделось. Они жили отстраненно от общих радостей и несчастий. Парни, ровесники Стюры, попали на фронты в самые последние месяцы боев, их берегли, и почти все они вернулись вскоре после Победы. Стюра их чуралась, но Текля на всякий случай наблюдала, чтобы дочка не вздумала принять ухаживания какого — нибудь одноклассника. Не для таких сопляков пестовала она свою красавицу. Дело шло к тому, что вот — вот и переведут ее в продавщицы. Не получилось. Дорогу перешел гвардейского роста писаный красавец в хорошо подогнанном шевиотовом костюме, вернувшийся после демобилизации фронтовик, бывший продавец этого универмага. Теклю пронзила молния, когда увидела рядом со Стюрой этого чудо — кавалера. Наконец нашлась дочке достойная пара. Муж — лучше не придумать, и красавец, и работает на хорошем месте. Игорь Михайлович Бритков, старший брат нашего учителя труда и физкультуры, тоже поразился свежести благоуханного цветка, вдруг обнаруженного им в лице молоденькой уборщицы. Хорошенькая, нарядная, хозяйственная, домовитая… Ишь какой уют навела в казенном магазине. Можно и жениться…. Подошел срок обзавестись семьей. Чего искать где — то еще! Жуир и ловелас, он по достоинству оценил юную прелесть красивой сотрудницы и сразу же просчитал, сколько усилий потребуется, чтобы раскусить желанный орешек. Судя по тому, как подала себя эта, казалось бы, совсем неопытная девчонка, придется приложить значительные усилия… А что разница в десять лет, так это даже хорошо, не будет устанавливать свои порядки, признает его владычество. Он вынашивал далеко идущие планы, и молоденькая красавица жена очень будет кстати, пусть даже как украшение его будущих представительских вечеров. Только неприятно карежил взгляд будущей тещи, сразу застолбившей его и будто слету разгадавшей все его помыслы в отношении своей дочки. На фронте, служа в интендантстве, боев он не видел, ел сладко, спал мягко, трофейных вин — хоть залейся! Он мысленно гордился длинным списком солдаток и наивных девушек, доверившихся ему, но такого прекрасного, едва распустившегося бутона ему еще не приходилось держать в своих объятиях. Здесь не фронт, не скажешь: "Война все спишет!". Быстро припишут аморалку, придется прыгать через высокую планку. И он пошел на штурм милого сердечка, используя весь богатый арсенал обольщения: букеты роз, шоколадные наборы, офицерский шик ухаживания на танцах, поездки с семьей невесты на пикники с шашлыками и песнями, экскурсии по магазинам в городе и т. п. Дело быстро сладилось, и через полгода сыграли свадьбу, весьма скромную по сравнению с их возможностями. Жених привез несколько чемоданов трофейного добра, мастерски отобранного благодаря своему товароведческому образованию. Каждая вещь — уникум, и невеста оценила это, получив в подарок дорогие серьги и колечко с рубинами.