Валентина Гончаренко - Чародей

Жуть охватывала от сознания собственного бессилия. Но сдаваться не собиралась. Всю жизнь она стремилась вперед и выше, готовая от напряжения выскочить из собственной шкуры, достигла многого и так просто его никому не отдаст.

А Тарас вскоре действительно скрылся в неизвестном направлении.

Каждую зиму колхозу выделяют одну-две льготные путевки для отдыха на берегу Черного моря в санатории или пансионате. Их, как правило, вручали лучшим работникам, особо отличившимся на трудовом фронте ударникам. И Тарас постарался. Он первым в районе сдал годовой финансовый отчет и тем вызвал скорую ревизию. Она показала, что отчет верно отражает положение дел в колхозе, перерасхода нет, недостачи тоже, бухгалтер сумел организовать постоянный контроль за доходами и расходами в хозяйстве. Премия — путевка к морю. Все финансовые документы по описи Тарас передал счетоводу, получил положенное, рассчитался с долгами за сено и корма, съездил в город, привез новый чемодан с покупками, которые не показал Текле. И ушел из дому, когда Текля возилась в хлеву, а девочки были у нас. Не попрощался ни с кем. Так и сгинул. Колхоз его не искал, так как претензий к нему никаких не имел, а Текля была не в силах что-либо сделать. Все хозяйство, все нажитое Тарас оставил Текле и дочкам, взял только одежду, но деньги выгреб все до копейки. И свои, и Теклину базарную выручку.

Убедившись в бегстве Тараса, Текля несколько ночей проревела до утра, но днем — ни слезинки, а дочки как-то даже не очень и заметили исчезновение отца. Он не баловал их вниманием. Нужно по-новому устраивать жизнь, опираясь только на собственные силы. Чтобы сохранить колхозную квартиру и большой огород, Текля пошла убирать колхозную контору. Председатель продолжал приводить к ней на обед многочисленных проверяльщиков, которых она ублажала, готовя кушанье из продуктов, выписанных из колхозной кладовой. И сам председатель каждый день у нее обедал. Ей предлагали вступить в колхоз, но она воздержалась, ожидая, что может, подвернется что-нибудь получше колхоза. Уборщицей и прислугой пробыла недолго, обнаружила место намного выгоднее… С началом полевых работ устроилась поварихой от МТС в тракторную бригаду, которая работала в их колхозе. Вставала по привычке очень рано, ополоснув лицо, выводила любимицу похватать хоть часок свежей травки по арыку, ведущему воду на хлопковое поле. В половине шестого — на базар с молоком утренней дойки и другими продуктами своего хозяйства. В отсутствие Тараса она стала выкладывать на прилавок больше всякой снеди, и касса пополнела

В восемь будила девочек, наказывала, чем они позавтракают, что им оставлено на обед, где стоит корм поросенку, когда забирать яйца из куриных гнезд. О холодильниках и термосах мы тогда не подозревали. Выписав в конторе продукты для трактористов, сама грузила их на подводу и сама же правила лошадью, направляясь на полевой стан. За девочек не беспокоилась, мы присмотрим за ними и поможем, если потребуется. Хорошенькая Стюра ни к чему не прикасалась, все делала шестилетняя Ганнуся, не по возрасту деловитая и старательная.

Приехав на стан, и сдав подводу конюху, Текля разжигала уголь в большой плите и начинала колдовать над обедом для мужиков. К двенадцати кухня — столовая прибрана, на столах хлеб и шеренга мисочек с мелко нарезанной пряной зеленью со своего огорода, которую Текля никогда не забывала прихватить с собой. На плите гремел крышкой огромный чайник. Трактористы подкатывали на своих металлических конях по одному — два, с наслаждением смывали грязь и копоть под умывальником, степенно садились к столу и, похваливая, прибирали все, что она подавала. Говорили, что и дома не всегда так вкусно поешь. В благодарность старались помочь по мелочам. То цветной глины привезут с гор, чтобы обмазывать плиту, то воды натаскают из ручья целую бочку в запас, то хвороста сухого наберут в заросшем алычой и дикими яблонями ущелье. Боль от вероломства Тараса не утихала, но в атмосфере забот и уважения со стороны механизаторов Текле дышалось легче. Накормив трактористов, обедала сама, часто в компании с председателем, и принималась за уборку. Посуду мыла в двух- трех водах, котлы и сковородки чистила песочком, пол каждый день смазывала жидкой глиной, а печку подбеливала. За это время успевала вскипятить еще один чайник, на тот случай, если кто-нибудь из трактористов еще раз заглянет на полевой стан. На столе под чистой ветошкой он найдет горку кружек, а рядом в эмалированном ведре мягкий хлеб, который под крышкой в парной духоте долго остается свежим. Чистую посуду и оставшиеся продукты запирала в кладовке и на попутной машине отправлялась домой. В кузове грузовика везла несколько сетчатых мешков свежескошенной травы, подброшенной с гор доброхотами из обедальщиков, а сама, сидя в кабине, поддерживала у ног ведро с помоями для поросенка. В три доила корову во второй раз, высыпала ей мешок привезенной травы, добавляла в помои отрубей и кормила поросенка, разогревала полдник, звала дочек и, наконец, присаживалась, вытянув гудящие от усталости ноги. Если не было стирки, позволяла себе прилечь после полдника на часик- полтора. Поднявшись, тут же окуналась в круговорот дел: отжимала творог, оттапливая ряженку, кипятила и заквашивала молоко обеденной дойки, наводила порядок в доме, чинила и гладила одежду для себя и дочек и т. д., и т. п. Под вечер, когда спадала жара, бежала на огород и пока полола, кормилица паслась рядом по арыку, отыскивая скудную летнюю травку. Поздно вечером, подоив корову в последний раз и заквасив молоко на завтрашний творог и ряженку, ужинала одна, потому что девочки уже спали, готовила все необходимое для завтрашнего дня и близко к полуночи замертво сваливалась в постель, чтобы завтра с первыми лучами солнца начать круговорот привычных дел, без выходных, без отгулов и отпусков. Но это не тяготило Теклю. В поселке трудились все. Ей даже подфартило, что рано приезжает с поля, колхозницы возвращаются домой перед заходом солнца, а летом оно не торопится отдыхать, хотя белых ночей в Средней Азии не бывает.