Алиса Бяльская - Опыт борьбы с удушьем

Институт Сербского был в Жениных глазах, пожалуй, пострашнее тюрьмы. В конце еженедельного отчета у завотделением Женя решилась спросить Щацкого, что же теперь будет с Калнберзом.

– Калнберз умен, – охотно принялся объяснять Шацкий, – он саму операцию провел у себя в Риге, все согласовал только на республиканском уровне. Уверен, он выкрутится, ведь его фаллоэндопротезы – вот как раз такие, какой он поставил этой девушке, – пользуются большим спросом на самом верху. Что понятно, люди там уже не молодые, работают на износ, огромные стрессы, природа иногда отказывает. И тут приходит на помощь медицина. Я слышал, что он помог самому Фиделю Кастро или кому-то из его ближайших помощников. Думаю, Калнберз продолжит работать, но, конечно, никаких операций по смене пола больше не будет. Олег этот из Москвы и долгие годы наблюдался в нашем институте. Поэтому здесь и провели консилиум. И, видимо, кто-то из наших настучал. Так что вы, деточка, лучше помалкивайте об этом.

В острое отделение Женя ходить не любила. Открывая дверь отделения своим ключом и входя в коридор, она всегда внутренне напрягалась. Перед тем как открыть дверь, нужно было позвонить и дождаться санитара, который проведет ее по отделению. Через какое-то время к Жене привыкли, и надобность в сопровождении санитара отпала.

Один раз все же случился казус. Женя несла резюме на новые препараты заведующему острой половиной доктору Минцу. Она не дошла нескольких метров до кабинета, как к ней подошел новый пациент. Она его раньше в остром отделении не видела.

– Я знаю, кто виноват в смерти президента Кеннеди, – очень твердо сказал мужчина, пристально глядя ей в глаза.

– Да, да, конечно, – ответила Женя, как ее учили, спокойно и доброжелательно. – Разве это не Освальд?

– Нет. Это вы виноваты в смерти Кеннеди, – больной ткнул в нее пальцем.

– Ну что вы. Я боюсь, вы ошибаетесь. Дело в том, что я никогда не выезжала за границу. Я никак не могла этого сделать.

– Это вы организовали заговор с территории Советского Союза с целью убийства президента Кеннеди. – Он уже кричал и приблизился к Жене почти вплотную.

Другие больные, заинтересованные происходящим, собрались вокруг них. Агрессия нового пациента передалась и им. Они окружили Женю, и уже все кричали, что это именно она виновата в смерти Кеннеди. Женя в панике оглядывала коридор. Она помнила про доктора, получившего стулом по голове. Санитаров нигде не было видно.

Оценив расстояние до кабинета Минца, Женя взмахнула перед собой папкой с документами и громко закричала:

– Павел Иосифович! Я принесла вам документы.

На пороге кабинета появился Минц. Тут же, откуда ни возьмись, нарисовались санитары. Больных вокруг Жени как ветром сдуло, каждый направился с безразличным видом по своим делам.

Передав Минцу бумаги, Женя собралась уходить.

– Женечка, пожалуйста, не говорите ничего Петру Яковлевичу о наших веселых ребятах. Ничего же не случилось, – попросил ее Минц.

– Ну, наши грустные ребята не случайно здесь находятся, да еще на острой половине, – покачала головой Женя. – А вот санитары меня удивили. Они как будто специально оставили меня наедине с возбужденными больными.

Санитаров Женя не любила. Недавно она зашла с поручением в отделение старческого слабоумия. Коридор был пуст, в палатах тоже никого. Она прошла дальше. Рядом с душевыми санитар выстроил старушек в ряд и велел им задрать больничные рубашки. Они послушно подтянули подолы к подбородку, под рубашками они, конечно, были голыми. Санитар пустил по ним струю из шланга. Потом он потребовал, чтобы они повернулись к нему спиной и опять обдал их водой.

– Что же вы делаете? – крикнула Женя.

– А ну пошла отсюда! – И санитар мотнул шлангом в ее сторону, едва не окатив струей воды.

Она тут же вернулась к себе в отделение и пожаловалась на «садиста» Шацкому. Выслушав Женин взволнованный рассказ, он лишь кивнул и занялся своими делами; в институте катастрофически не хватало санитаров, их ценили на вес золота. И сейчас Минц постарался замять инцидент.

– Ну что вы, Женечка! Ребята просто вышли покурить, – сказал он и посмотрел на нее просительно. – Но вы молодец, держались удивительно хорошо. Спокойно, не теряя самообладания. Мне кажется, вам надо серьезно подумать о будущем в психиатрии. Вы уже решили, куда пойдете работать после защиты диплома? Наше отделение откроет перед вами блестящие возможности. Вы при желании сможете быстро защититься. У нас ведь что ни новый препарат, то диссертация: галоперидол – диссертация, тизерцин – диссертация, френолон – диссертация…