Карлос Сафон - Игра ангела

— Образцовая этика. Что же тогда вы сказали Марласке?

— Я сказал, что наши спектакли — вымысел, сказки. И я обычный комедиант, кто зарабатывает на жизнь, устраивая спиритические сеансы для несчастных, потерявших близких и желающих укрепиться в вере, что возлюбленные, родители и друзья ждут их в загробном мире. Я объяснил ему, что на том свете нет ничего, только беспредельная пустота, и мир живых — единственный, которым мы располагаем. Я посоветовал ему забыть о духах и вернуться в семью.

— И он вас послушался?

— Очевидно, нет. Он больше не приходил на сеансы и обратился за помощью в другое место.

— Куда?

— Ирене выросла в бараках Багателя, и хотя она прославилась, выступая на подмостках на Паралело, те места оставались для нее родными. Она рассказывала мне, что водила Марласку к женщине, звавшейся Ведьмой из Соморростро, чтобы попросить защиты от человека, которому адвокат был обязан.

— Ирене не упоминала имени этого человека?

— Если и упоминала, я его не запомнил. Я говорил, они оба перестали приходить на сеансы.

— Может, Андреас Корелли?

— Никогда не слышал этого имени.

— Где можно найти Ирене Сабино?

— Я уже выложил вам все, что знал, — вышел из себя Роурес.

— Последний вопрос, и я уйду.

— С трудом верится.

— Вы не помните, Марласка никогда не упоминал в какой-либо связи название «Lux Aeterna»?

Роурес наморщил лоб, а потом покачал головой.

— Спасибо за помощь.

— Не за что. И, если можно, больше сюда не возвращайтесь.

Я кивнул и направился к выходу. Роурес провожал меня подозрительным взглядом.

— Постойте, — окликнул он меня прежде, чем я переступил порог лавчонки.

Я вернулся. Человечек с сомнением смотрел на меня.

— Кажется, я вспомнил. «Lux Aeterna». Так назывался своего рода религиозный памфлет, который мы иногда использовали на сеансах в салоне на улице Элисабетс. Книжка входила в собрание других подобных книжонок. По-моему, мы позаимствовали их в библиотеке мошенников из общества «Будущее». Возможно, вы имели в виду эту вешь.

— Не помните, о чем там шла речь?

— Лучше всего содержание знал мой партнер Хако, именно он проводил сеансы. Если не ошибаюсь, «Lux Aeterna» представлял собой поэму о смерти и семи именах Сына Грядущего, Несущего Свет.

— Несущий Свет?

Роурес расплылся в улыбке:

— Люцифер.

Я вышел на улицу, собираясь возвращаться домой. Меня мучил вопрос, что делать дальше. Я почти дошел до улицы Монткада, как вдруг заметил его. Инспектор Грандес стоял, прислонившись к стене, с удовольствием курил сигару и улыбался мне. Я помахал ему рукой и перешел через дорогу, направляясь к нему.

— Не знал, что вы интересуетесь магией, Мартин.

— Я тоже не знал, что вы за мной следите, инспектор.

— Я за вами не слежу. Поскольку вас трудно застать на месте, я решил, что если гора не идет ко мне, то я пойду к горе сам. У вас есть пять минут, чтобы пропустить стаканчик? За счет главного управления полиции.

— Раз так… Вы сегодня без сопровождения?

— Маркос и Кастело сидят в управлении, занимаясь бумажной работой. Но если бы я им сообщил о свидании с вами, они бы непременно явились.

Мы спустились по узкому ущелью между средневековыми дворцами до «Эль Ксампаниет» и потребовали столик у дальней стены. Официант, вооруженный тряпкой, от которой несло щелоком, вопросительно уставился на нас, и Грандес заказал две кружки пива и порцию ламанчского сыра. Когда подали пиво и закуску, инспектор предложил мне тарелку, но я отказался от его любезности.

— Не возражаете? В это время дня я обычно умираю от голода.

— Bon appetit.

Грандес бросил в рот кубик сыра, проглотил его и облизнулся, зажмурившись.

— Вам не сказали, что я заходил вчера к вам домой?

— Мне передали, но с опозданием.

— Понятно. Послушайте, а девочка просто загляденье. Как ее зовут?

— Исабелла.

— Живут же некоторые, бесстыдники. Я вам завидую. Сколько лет куколке?

Я обжег его взглядом. Инспектор добродушно улыбнулся.

— Одна птичка мне на хвосте принесла, что последнее время вы играете в детектива. Хотите отнять хлеб у нас, профессионалов?

— Как звать вашу птичку?

— Скорее это старый индюк. Один из моих начальников — близкий друг адвоката Валеры.

— Вас тоже поставили на довольствие?

— Пока нет, друг мой. Вы же меня знаете. Старая школа. Честь и прочая дребедень.

— Жаль.

— А скажите, как поживает бедолага Рикардо Сальвадор? Представьте, я не слышал о нем уже лет двадцать. Считали, что он давно умер.