Джулиан Барнс - Глядя на солнце

— В следующий раз я сумею, — сказала она, начиная чуть-чуть дрожать, но, возможно, оттого, что Майкл слишком крепко сжимал ее плечо.

— Мы об этом не говорим, — сказал он непреклонно. — На пока хватит. Ты вполне ничего. — Он прижал обе ладони к ее лицу, ласковые, с запахом мыла. Одна закрыла верхнюю половину ее лица до кончика носа, другая закрыла рот и подбородок. Между двумя его слегка раздвинутыми пальцами просачивался свет. Он продолжал держать ее так, в мягкой клетке своих рук.

В последние две ночи их медового месяца он ее не тревожил. Они вернулись, чтобы поселиться в двух комнатах, которые костлявая мать Майкла отвела им в своем квадратном холодном доме. Первая неделя прошла неудачно. То она липкими пальцами справлялась со своим колпачком, а Майкл допоздна вел разговоры со своей матерью, то она воздерживалась, а он начинал прижиматься к ней. Она уходила в ванную, кое-как в панике справлялась, а вернувшись в кровать, обнаруживала, что он спит или притворяется спящим.

— Майкл, — сказала она, когда это случилось во второй раз. — Майкл, в чем дело?

— Ни в чем, — сказал он голосом, который означал: и очень даже.

— Скажи мне. (Ответа не последовало.) Давай же. (Ответа снова не последовало.) Нельзя же требовать, чтобы я сама догадалась.

Наконец он ответил усталым голосом:

— Это должно быть непроизвольным порывом.

— О Господи.

На следующую ночь Майкл, немножко выпив для бодрости, объяснил подробнее. Это должно происходить как непроизвольный порыв, иначе никакого толка нет. И за неимением более внятной или хоть какой-нибудь иной информации она согласилась. Если все разложено по полочкам, выходит ужасно. Есть что-то противное в том, чтобы закипеть, извиняюсь за выражение, а потом перестать кипеть минут на десять или около того; она согласилась, покраснев про себя и задавшись вопросом, сколько времени тратят другие женщины. Но нельзя же и дальше продолжать так, никогда не совпадая, будто человечки на часах; она согласилась. Наверное, будет лучше — просто для начала, просто, пока они не узнают друг друга поближе, если они назначат дни, когда она будет… надевать свою штучку; ну конечно, это вовсе не обязательно… Она согласилась. Ему по размышлении кажется, что лучше всего подойдет суббота, потому что в запасе ведь будет воскресное утро, если вечером в субботу он слишком устанет; ну и, может быть, еще среда, то есть пока расписание его дежурств не изменится. Она согласилась, она согласилась. Суббота и среда, сказала она себе, по субботам и средам мы будем непроизвольными.

План отлично сработал. Она научилась лучше управляться с Коробочкой; Майкл не делал ей больно; она привыкла к звукам, которые он испускал, — таким звукам, которые в обычных обстоятельствах ассоциируются с мелкими млекопитающими. В сексе, решила она, есть что-то бесспорно приятное; в том, как секс-дефис твоего мужа соединяется с тобой, в ощущении, что он в твоих объятиях превращается в ребенка.

И все-таки у нее оставалось много времени для размышлений. В конце-то концов, больше всего она любила Майкла совсем не тогда; она бы и хотела, но нет, не тогда. А что до ощущений ниже пояса, как доктор Хедли называла эту часть ее тела… где все эти накаты волн под прямым углом, которые ей подсказали ожидать? Где хриплые крики чаек и гладкий песок, теперь прочерченный единственной полоской следов? Ничего похожего она прежде не испытывала. Или было? Медленное воспоминание прояснилось. Да-да, в Старых Зеленых Небесах они с дядей Лесли играют в Шнурковую Игру. Вот на что это похоже: щекотное, и приятное, и немножко смешное, и особое.

Она засмеялась своему воспоминанию, но это помешало Майклу, и она превратила смех в кашель. Какое совпадение. Но ведь она всегда знала, что секс смешной. Глупенькая доктор Хедли.

И это, пришла она к выводу как-то ночью, лежа под Майклом, это была ее жизнь. Жалости к себе она не почувствовала, просто признала факт. Родишься, вырастаешь, выходишь замуж. Люди притворялись — а возможно, и искренне верили, что твоя жизнь начинается, когда ты выходишь замуж. Но вовсе нет. Выход замуж — это конец, а не начало: иначе почему бы столько книг и фильмов кончалось бы у алтаря? Выйти замуж — это ответ, а не вопрос. И не причина для сетований, а просто факт. Ты вышла замуж, и порядок.

Порядок. Такое употребительное слово. Упорядочить. Полный порядок, приводить себя в порядок. А что еще приводят в порядок, подумала Джин. Ну да, конечно, счета. Ты задолжала деньги и приводишь счета в порядок. То же и когда ты взрослеешь. Твои родители заботились о тебе и ожидают взамен чего-то от тебя, пусть никто из вас не сформулировал, чего именно. Счета требуют уплаты. Выйти замуж значило привести счета в порядок.