Лоуренс Норфолк - В обличье вепря

Один глаз у Сола совсем перестал видеть. Плоть у него на лице и на шее пульсировала и с каждым биением крови в жилах то застывала, то набухала. В комнате было влажно: вода лужей собралась у его ног, от промокшей насквозь одежды валил пар. Он увидел, как Фиелла отбрасывает вниз и в сторону ствол винтовки, и потом — ее палец, поднятый к губам: молчи. Эберхардт прошелся рукой вдоль по веретену якоря. Потом слегка надавил подушечкой большого пальца на острие одной из лап.

— Среди моих коллег встречаются такие, которые просто не в состоянии мыслить категориями более широкими, чем мосты, железнодорожные узлы, линии коммуникации и снабжения. Они видят варварство, но не понимают его. Оно всегда было здесь, в горах. Даже и до Гомера. Здесь место его рождения; и победить его можно только здесь.

Эберхардт был высок ростом, и казалось, что продолговатое лицо делает его фигуру еще длиннее. Высокий лоб исчезал в конце концов под завитками черных волос, прилизанных вверх и вбок так, что они равномерно обтекали высокий свод его черепа. Невыразительное прежде лицо сейчас оживилось: он говорил о войне против всего, что не может быть приручено и цивилизовано. Впрочем, Сол быстро понял, что это монолог и что единственная заслуживающая внимания аудитория — это сам же Эберхардт. Ему становилось все труднее и труднее удерживать тело в вертикальном положении. Скоро ему придется ответить на поставленный перед ним вопрос или отказаться отвечать. Он попытался восстановить в памяти те несколько минут, которые он провел в Котле, прежде чем опустился без сил на землю.

— Ну и в последний раз, господин Мемель. Времени на то, чтобы передумать, у вас не будет — после того, как я спущу на вас с цепи животных, которые ждут сейчас под дверью. Им нужен был внук Геракса, но у меня на него свои планы. Им нужна была Фиелла, но они не смогли ее удержать. Остались только вы. Как вы оказались на дне Котла?

Офицер пристально посмотрел ему в глаза. Сол с трудом сглотнул слюну.

— Там есть пещера, — начал он.

Он опустил взгляд на стол, где руки Эберхардта то сжимали металлический стержень, то вновь отпускали его, и после этих первых слов ни разу больше не поднял глаз, потому что уже в самый первый момент понял по лицу офицера, что ждали от него именно этих слов и что ему верят.

Огни начали гаснуть, и через секунду зал погрузился в абсолютную тьму. Затрещал проектор; перед ними появился прямоугольник черного света, который то и дело прорезали мгновенные белые искры. Потом он исчез, сменившись горизонтально нарезанными через весь экран, не слишком четкими цветными полосами. На самом верху угадывался далекий горный ландшафт на темно-синем фоне ранних утренних или поздних вечерних сумерек самые дальние вершины были в снегу и подсвечены розовым светом. Нижнюю половину кадра занимала вода: волны и рябь в нескольких метрах от носа идущего судна, и чем дальше, тем более гладкой кажется поверхность. Бортовые перила — размытая белая полоса, ходящая вверх-вниз на фоне берега. Берег в дымке, цвета нечеткие: песчано-коричневый, жидковатый серый. Судно изменило курс, вся сцена постепенно соскользнула вправо, и в кадре появились огни небольшого города. За ним и за лежащей позади него широкой полосой воды угадывался мыс, но очень далекий, если он вообще там был. Маленький мальчик подпрыгнул, помахал рукой и пропал из виду. Звука не было.

— Антирио, — сказала Рут, — Там пристает паром. Мессолонги — дальше, за мысом.

— Эта гряда в глубине суши — должно быть, Аракинф, — отозвался Сол. — Пологий склон.

— Теперь это называется гора Зигос, — сказала Рут.

Они сидели в обитых бархатом креслах в цокольном этаже здания. Экран сиял, темнел и снова сиял, заливая их лица светом. Сол с готовностью погрузился в мягкие объятия кресла.

Последний километр его такси еле тащилось, безнадежно заблокированное идущим впереди грузовиком, который вез стальные секции огромного желтого башенного крана. На северо-западе города возводили новый деловой район. По оговоренному адресу на границе семнадцатого аррондисмана он прибыл позже, чем намеревался, и потому был слегка на взводе. Рут ждала его в холле вместе с Витторио.

— Значит, все-таки получилось. Я просто счастлива. Еле нашли подходящий проектор, чтобы это все прокрутить. Формат устаревший.

Рут выглядела уставшей и отстраненной. Съемки шли уже три недели. Позавчера прямо на съемочной площадке произошла ссора. Рут объявила перерыв в съемках и позвонила Солу. Витторио потянулся, чтобы пожать ему руку.