Лоуренс Норфолк - В обличье вепря

— Почему они дали себе труд сохранить вам жизнь, а, господин Мемель? Вам хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Это я понимаю. Скоро все и закончится, очень скоро, но вам придется сосредоточиться.

Сол медленно кивнул.

— Прекрасно. Вас нашли при смерти в греческих горах, в месте, которое местные называют Хаксани. Что значит «Котел». Нашли вас пастухи, как поведал нам наш голубоглазый информатор, после того как мы слегка подсказали ему нужное направление мысли. Но в Котле не бывает никаких пастухов. Там нет воды. Там только каменный кратер и скалы, которыми он окружен со всех сторон. Вас нашли партизаны и дали себе труд вынести вас оттуда. Как и зачем — этого я не знаю. Там есть расселина. Мне рассказывали, что человек, знающий дорогу, может пройти ее из конца в конец, если будет идти весь день и всю ночь напролет. А они вас вынесли.

— Я…

— Да-да, вы ничего этого не помните, вы были без сознания. Мы это уже установили. В самой расселине, по большому счету, нет ничего таинственного. Местечко негостеприимное, спору нет. Прекрасная оборонительная позиция, на любом из участков. Вот только — как вы там оказались, господин Мемель? Люди Геракса пользуются этой расселиной. Деревня, в которой они вас держали, стоит у самого входа в нее. В том, что там оказались они, ничего удивительного нет. Я бы скорее назвал это счастливой случайностью — для вас. Но как так вышло, что вы очутились в том месте, где они вас нашли?

Голос у Эберхардта изменился. В его вопросе не было ровным счетом никакой умозрительности.

— У этого вопроса есть свои стратегические аспекты. Тактические возможности, которые, при определенных обстоятельствах, могут превратить маленький отряд Геракса в силу достаточно мощную. Вероятность, конечно, невелика, хотя…

В комнате сгустилось молчание. Потом Эберхардт повернулся к греку и что-то сказал ему на его родном языке. Тот удивленно кивнул, подхватил куртку и вышел из комнаты. Они оба сидели и слушали, как его шаги удаляются по коридору. Потом в дальнем конце открылась и закрылась дверь.

— Он больше нам не нужен: новость, которую вы, вероятнее всего, воспримете с облегчением. Сейчас мы с вами поговорим исключительно с глазу на глаз, господин Мемель. Путь вниз может стать также и путем наверх. Вход может означать еще и возможность выхода; и если существует выход из Котла…

— Я не знаю.

Он почувствовал, как открылись ранки во рту и начали кровоточить. Кровь капала ему на язык: металлический привкус.

— Вы не хотите выдавать своих товарищей. Это вполне понятно. Даже при том, что они готовы были скорее убить вас, чем допустить возможность того, что вы попадете ко мне в руки. Они сражаются за свою страну. Даже еврей, у которого нет собственной страны… Хотя, конечно, вы же не видели образцов их декоративно-прикладного творчества. Со времен Гомера многое переменилось, господин Мемель, — Эберхардт грустно улыбнулся. — Сейчас вы ответите на мой вопрос и будете жить дальше. Я даю вам слово, которое может ничего не значить для вас, но тем не менее я вам его уже дал. У меня есть свои собственные резоны для того, чтобы сохранить вам жизнь, господин Мемель. Хотел бы я иметь возможность поделиться с вами этими своими соображениями. И вам тогда гораздо проще было бы принять решение.

В том, что сказал этот офицер, была одна ошибка. У Фиеллы прошлой ночью была возможность убить его, и она этого делать не стала. Она отвела в сторону дуло винтовки. Что это значит?

Сол молчал, и полковник вздохнул — с явным сожалением. Руки его лежали на столе по обе стороны от свертка, и вот теперь легли на него. Он начал разворачивать мешковину.

— Возможно, вы успели увидеть в деле людей Карискакиса — там, в деревне. Душераздирающее зрелище. Они с Гераксом старые враги. Примерно год тому назад Карискакис попытался напасть на него, через расселину. Разведка у них была поставлена из рук вон. Часть людей Карискакиса попала в плен, в том числе и его сыновья. Тела их Карискакис обнаружил развешанными по деревьям неподалеку от своей деревни. Но мстить он собирается скорее за то, каким образом они были повешены. И за то, что с ними сделали еще до того, как они умерли, — и сделала это Фиелла.

Эберхардт развернул инструмент.

Сол опустил глаза. Теперь он знал, как умерли те люди в деревне и почему с таким ужасом отшатнулся от свертка тот партизан.

— Карискакис вынул по одному такому из каждого из своих сыновей и поклялся отплатить той же монетой. Видите ли, если вонзить его поглубже, то тело под собственным весом… Ну да вы понимаете. Смерть может не наступать очень долго. Так как же вы оказались в Котле, господин Мемель?