Анатолий Бакуменко - Придурок

— Ну, Светик… Ребята, я сейчас, только допишу, — говорит он, и Света слетает с его колен, и мы идём покурить. И тут Юра рассказывает вот эту историю.

— Я от Андреевой, — говорит он.

Андреева — это наш декан. Андреева Светлана Михайловна. Это красивая и очень ухоженная женщина. Так хорошо, как она, никто у нас на факультете не одевается. Очень она модная и аккуратная. На высоких каблуках. На таких высоких, что фигуру сразу подтягивают и подчёркивают стройность её. И какие красивые ноги, и талия, и бёдра… И очень приличный костюм, и светлая блузка — элегантная и прелестная Светлана Михайловна Андреева. Так хорошо у нас только аспирант Козырев выглядит. Всегда в белой рубашке и в галстуке, и костюм у него очень приличный, из ткани… Аксёнов бы сказал — твид. Я не знаю, что это за твид, но у Аксёнова это звучит как самое-самое. Я думаю, что Козырев носил пиджак из твида. И белый край манжет рубашки светился из его рукавов. Он был уже на выпуске, и темой его диссертации была зигзица. Птица такая раньше, в старославянские ещё времена, была. Помните в «Слове о полку Игореве»: «Полечу зигзицею»… Ну, в общем, птицей-зигзицей полетит Ярославна над Дунаем. Не помню уже, как там действительно текст в Слове сложен.

Так вот, в своей диссертации Козырев размышляет: зигзица — это чайка или что? Сперва там, конечно, о роли партии, благодаря решениям исторических съездов которой можем мы изучать российскую нашу историю и благодаря решениям которой можем изучать древнюю нашу культуру, потом шли размышления Козырева о птице, а потом опять о роли партии, которая… Короче говоря: «Прошла весна, настало лето. Спасибо партии за это», — как опасно шутили в те времена злые языки. И вот странное дело: и повод-то не раз сменил свою фамилию, и могущественные бывшие его члены множество раз меняли свою ориентацию, а злые языки с опасными их шуточками никак не изведутся на земле русской.

Да, очень серьёзная диссертация. Как у всех. Так и по математике, и по физике, думаю, диссертации писались.

У Светланы Михайловны были «вечера» званные, этакий салон, в который приглашались избранные. В эти избранные почему-то и Юра попал. А уж Козырев на вечерах этих всегда и непременно был.

— Светлана Михайловна мне говорит: «Юра, у нас сегодня будет Экк. Ты обязательно приходи. Он придёт не один, он придёт с женой. Она у него кореянка. Она помогает ему в работе». А я думаю, что за Экк такой? Но молчу. Потом подходит ко мне Козырев. Говорит, у Светланы Михайловны сегодня будет Экк. Ты обязательно приходи. Она просила тебе передать, Экк придёт не один, он придёт с женой. Она у него кореянка. Она помогает ему в работе. Я спрашиваю: «А Экк — он кто?» «Экк? — удивляется Козырев. — Ты не знаешь, кто такой Экк?! — восклицает он укоризненно. — Экк поставил «Путевку в жизнь», Мустафу!.. Помнишь?» Я, конечно, помню… вспомнил. Ну, я пришёл к Андреевым. Встречает её муж, этот знаменитый Юрий Андреев. Говорит: «Юра, у нас сегодня в гостях будет Экк. Он придёт не один. Он придёт с женой. Она кореянка. Она помогает ему в работе». Представляете? «Угу», — говорю я. В столовой уже наши сидят. У всех лица!.. глаза скошены, друг на друга боятся взглянуть. Входит Светлана Михайловна, а за ней старичок и женщина смуглая возраста неопределённого. Одним словом, кореянка.

— Я Экк, — говорит старичок. — Я пришёл к вам не один, — говорит он. — Я пришёл со своей женой. Она кореянка. Она помогает мне в работе.

— Вы представляете? — говорит Юра. — Сдержаться от хохота было трудно, но все выдержали.

— А Экк? — спрашивает Пётр. — Что Экк? — Что он говорил?

— Да я же слушать уже не мог. У меня приступ начался, я с хохотом пытался сладить. Голова до сих пор кружится…

— Жаль. — Что жаль?

— Мустафу жалко. Он наш, он мариец. «Мустафа дорогу строил, а Жиган по ней ходил. Мустафу Жиган зарезал. Колька-Свист похоронил».

— Это откуда?

— Не знаю. Может, из фильма, а, может, в городе у нас, в Йошкар-Оле, сложили так. Не помню.

— А Мустафа — разве это марийское имя? Вы же не мусульмане.

— Мустафу Йыван Кырля играл. Его потом после 37-го расстреляли.

— За что? «Враг народа»?

— Враг. «За что» — интересный вопрос, но ответа на него в пределах человеческого разума найти трудно. Может, и невозможно. Потому что сразу появляются и другие, на которые тоже невозможно ответить: почему? зачем? для чего? Какова цель этих убийств, смысл человеческий, общественный… Корысть, если она была, в чём она? Все вопросы риторические, потому что нет на них человеческого ответа. На такие вопросы — либо молчание, либо мычание.