Матиас Мальзьё - Механика сердца

— Ну, я думаю, ты проехал пол-Европы не для того, чтобы попросить у меня прощения.

— Ты прав, не для этого. Нам нужно свести еще кое-какие счеты. Ты никогда не спрашивал себя, почему я так на тебя ополчился?

— Да, вначале я долго думал над этим. Даже пробовал с тобой поговорить, но это было все равно что биться головой о кирпичную стену. Если помнишь, я жил у «колдуньи, которая пособляет шлюхам рожать ублюдков», да и сам, конечно, тоже «шлюхино отродье» — это я повторяю слова, которыми ты меня так любезно награждал с утра до вечера… Кроме того, я ведь был новичком и самым маленьким в классе; вдобавок мое сердце издавало странные звуки, — в общем, меня ничего не стоило затравить и насмешками и кулаками. Идеальная жертва, лучше не бывает… Вот чем я был для тебя вплоть до того знаменательного дня, когда ты перегнул палку.

— Отчасти ты прав. Но ополчился я на тебя потому, что в первый же школьный день ты меня спросил, знаю ли я девочку, которую ты тогда называл маленькой певицей. В тот миг ты и подписал себе смертный приговор. Ведь я был безумно влюблен в Мисс Акацию и целый год, еще до твоего появления в школе, безуспешно пытался сблизиться с ней. И вот однажды, ранней весной, она каталась, как всегда, весело напевая, на коньках по речному льду, и вдруг он проломился под ней. Ноги у меня длинные, руки сильные, мне удалось вытащить ее из воды. А ведь она могла погибнуть. До сих пор помню, как она дрожала от холода в моих объятиях. С того самого дня мы с ней больше не расставались, и это продолжалось до начала лета. Никогда в жизни я не был так счастлив. И вот в первый день нового учебного года, после того как я все каникулы мечтал о нашей встрече, я узнаю, что она осталась в Гранаде, и никто не может сказать, когда она вернется.

Слово «мечтал» в устах Джо производит на меня странное впечатление: это так же нелепо, как если бы немецкая овчарка деликатно откусывала кусочки от круассана, стараясь не ронять крошки на шерсть.

— И в тот же день являешься ты — эдакий пай-мальчик — и говоришь, что решил найти ее и подарить ей очки! Я и без того вконец измаялся без нее и вдруг оказался лицом к лицу с тобой, и от твоих слов во мне вспыхнула дикая ревность: я понял, что у нас есть страшная точка пересечения — безумная любовь к Мисс Акации. Никогда не забуду, как стучало твое сердце, когда ты говорил о ней. И я мгновенно возненавидел тебя. Твое тиканье неумолимо отсчитывало время, которое проходило без нее, оно стало для меня орудием пытки, напоминая о том, что тебя обуревают любовные мечты о моей Мисс Акации.

— Но это не оправдывает ежедневных издевательств, которым ты меня подвергал. Откуда мне было знать, что с тобой произошло задолго до моего появления в школе?!

— Согласен, но все «ежедневные издевательства, которым я тебя подвергал» — сущие пустяки по сравнению с ЭТИМ! — И он резким движением сдвигает свою повязку: на месте правого глаза нечто вроде белого студня с багрово-синими прожилками.

— Я уже сказал, — продолжал он, — что это несчастье мне многое объяснило и в моей жизни, в жизни вообще. Ну а что касается нас двоих, тут ты прав: мы с тобой квиты.

Видно, что ему невероятно трудно было произнести эту последнюю фразу. А мне так же невероятно трудно заставить себя слушать его, и я с ходу отвечаю:

— Мы были квиты. Но, явившись сюда, ты опять становишься моим противником.

— Я повторяю, что приехал не для того, чтобы мстить тебе, а для того, чтобы увезти Мисс Акацию в Эдинбург. Долгие годы я предвкушал этот момент. Даже в те минуты, когда обнимал других девушек. Твое проклятое тиканье так врезалось мне в мозги, что казалось, будто в день нашей драки ты не только лишил меня глаза, но и заразил своей болезнью. Если Мисс Акация меня отвергнет, я уеду. Но в противном случае придется исчезнуть тебе. Я больше зла на тебя не держу, но по-прежнему люблю ее.

— А я по-прежнему ненавижу тебя.

— Ничего, придется потерпеть, ведь я, как и ты, с ума схожу по Мисс Акации. Это будет поединок по старинным рыцарским правилам, и судить его может лишь она одна. Так пусть победит достойнейший, вот так-то, little Jack!

На его лице появляется самодовольная ухмылка, которую я слишком хорошо помню; он протягивает мне свою длиннопалую руку. И я кладу в нее ключи от своей комнаты, борясь с мерзким ощущением, что тем самым преподношу ему ключи от сердца Мисс Акации. И чувствую, что веселое время магии с моей очкастой возлюбленной минуло безвозвратно.

Мечты о хижине на морском берегу, где можно безбоязненно гулять что днем, что ночью; ее кожа, ее улыбка, вспышки гнева и капризный нрав, все, что вызывало во мне желание умножиться в ней, — эта «реальная мечта», уже пустившая корни, теперь, увы, принадлежала вчерашнему дню. А сегодня приехал Джо и хочет увезти ее. И я тону в мрачных туманах, где обитают мои былые демоны. Острые копья моих ходиков испуганно скрючиваются в хрупком корпусе. Я еще не побежден, но мне страшно, очень страшно.