Джеймс Данливи - Лукоеды

— Выпейте, поможет.

Клементин отводит кружку в сторону. Поднимает голову. Печальными глазами наблюдает, как Бладмон прыгает от руля к ящикам.

— Что вы ищете, Бладмон?

— Ящик с флагами. Хочу поднять сигнал Q.

— Для чего?

— Потому, что нас выбросило куда-то в цивилизацию и мы лежим без сознания здесь в этой рубки, а поднятый флаг Q означает, что наше судно здорово и мы просим разрешения войти в сношения с портом.

Гвоздь Макфаггер с мокрыми рыжими волосами, задыхаясь, вваливается в рубку, задев проем плечом.

— Абсолютно верно. И мы готовы воткнуть его каждой смазливой неверной жене, ошивающейся по портовым улочкам.

— Боцман, почему вы не на палубе и не следите за оснасткой?

— Вы, что, рехнулись? Нас с Бароном чуть за борт не смыло!

— О, Боже, Гвоздь, Барона, что, смыло?

— Во всяком случае, на данный момент он там, на палубе, не симфоническим оркестром дирижирует. И послушай моего совета, Клементин. Этот капитан, твой друг, нас всех утопит.

— Да, как вы смеете, сэр?

— Ради Бога, Бладмон и Макфаггер, прекратите эту драчку. Мы и так уже идем ко дну.

— Как капитан, я приказываю покинуть судно.

— А как владелец, я приказывают всем оставаться на своих местах. Так как один я туда не собираюсь выбрасываться.

— Лейтенант, как капитан, должен отметить, что в морском деле вам не хватает опыта, но зато сколько мудрости. Последнюю команду я безоговорочно отменяю.

В рулевой рубке три джентльмена. Макфаггер за румпелем. Бладмон орет сигнал бедствия в передатчик. Клементин ищет сигнальные ракеты. Маленькая посудина разваливается на куски. Радио молчит. Волны, накатываясь, задирают корму вверх, та трясется и шатается от винтов, вхолостую крутящихся в воздухе. Объявим минуту молчания в память Барона. Который может быть играет свою последнюю партию с бездной с использованием всех своих шахматных защит. Последний момент может быть не самый печальный. Мой наступил тогда, когда мне не разрешили стать церковным служкой. Взяли мальчика, который сказал, что он хочет быть ближе к Богу. Я же сказал, что хочу нести большую свечку, чтобы выглядеть лучше и моя тетушка могла видеть меня. Вальсирующим на алтаре в воскресенье.

Вздымаясь, катятся гребни волн. По всему морю огромные пятна пены. От брызг все белым-бело. Развернув судно бортом, Бладмон направляет его вдоль уходящей волны. И тут же его разворачивает, чтобы принять находящую волну носовой частью. Такое ощущение, что мои карманы набиты шпинатом со сметаной. На губах соль. Последнее, что ты ощущаешь, уходя в водную могилу.

Умираю так и не потрахавшись. Мог бы стать у Вероники сорок первым в этом году. Упускал в замке возможность за возможностью. Даже Гейл, которая умоляла ей вставить. Под последний занавес воды скажи Макфаггеру, что она до конца оставалась ему верна и чиста. В безопасности на берегу. А ее муж пропал. В бушующем море.

Палуба залита водой. Клементин в плаще. Поет хор. За вздымающимися и падающими волнами. Менее, чем в кабельтове в шлюпке стоит Блай. На поднятом вверх весле развивается белое одеяние. И, о, Боже, Барон. Все еще в спортивной кепке. Рядом с Блаем.

За румпелем теперь Бладмон. Добрая посудина «Новена», покачиваясь, пробивается сквозь волны к терпящим бедствие. Барон падает. Каждый раз поднимается снова и берет под козырек. Клементин перебрасывает им над водой линь. Голый по пояс Блай прыгает в волны. Хватает линь зубами и плывет обратно к тихо завывающим хористкам. Посреди яхты Макфаггер чуть не вываливается через леера.

— Я не вижу Гейл. А ты, Клементин?

— Я уверен, с ней все в порядке.

— Ее нет в лодке! Как же она может быть в порядке?

— Возможно, это и не так.

— Это действительно не так, черт побери. Эй, Гейл, где ты?

Этой же ночью в полночь небольшая цепочка людей поднялась вверх по холму от берега к Кладбищенскому замку. К нам на помощь с берега подошло спасательное судно. Пока буксировали оставшуюся без горючего «Новену» обратно в спокойную бухту лопнули два троса. Шторм все еще бушевал, а Блай уже писал автограф на двери замка, по его волосатой груди стекали капельки дождя. А в большом зале безутешно рыдал Макфаггер.

Я не долго думая, прямо в дождевике, взбежал по лестнице. Проскочил бальный зал и поднялся по винтовым каменным ступенькам. Шепча в каждую комнату. Пока не услышал тяжелое дыхание. И не мог поверить своим ушам. В полумраке две фигуры сплелись на полу. Ослабшими от морской качки глазами в бледном лунном свете мог едва рассмотреть тощую задницу Указующего Доброго Света. Мерно покачивающуюся. Вверх вниз на Леди Макфаггер.