Гауте Хейволл - Язык огня

Внутри дневников обнаружились фотографии, которых я никогда раньше не видел, они были втиснуты между страницами, словно имели особое значение. На одной дедушка стоит на вершине подводного горного массива приблизительно в центре Хумеванне. Чтобы знать точно, где находится это место, к нему нужно подплыть самому. Может, тридцать метров от берега. Плывешь и вдруг замечаешь, что можешь встать. На фотографии кажется, что дедушка идет по воде. На другой фотографии — бабушка точно на том же месте. Сначала он сплавал и продемонстрировал себя, а она ждала на берегу, чтобы сделать снимок, потом поплыла она, а он вернулся. Или наоборот? Он уже совсем седой, худой и костлявый, стоит на фоне темного леса, а на ней черный купальник, я его помню. Они, наверное, очень обрадовались, когда обнаружили это место, и с нетерпением ждали фотографии из проявки. Им, пожалуй, за шестьдесят, значит, это примерно 1980 год. Оба очень любили купаться.

Я читаю и двигаюсь вперед в прошлое, вот уже лето и осень 1998-го, два дня после похорон папы, и она записывает:

Дождь и сильный ветер. Вечером пришел Гауте, было так хорошо.

Вот и вся запись. Это тот вечер, когда я рассказал, что начал писать.

Продвигаюсь все дальше, ближе к концу ее жизни. Самая последняя запись, вторник, 28 октября 2003-го:

Мне сделали укол. Хорошая погода, мягкая.

Я сижу перед темным и тихим озером Ливанне и вспоминаю последние дни и недели ее жизни.

Как-то вечером в конце января 2004 года я был в Праге и сидел в церкви в центре города. Не помню, как называлась церковь. Я случайно проходил мимо и заметил объявление о вечернем концерте. Недолго думая, купил билет при входе, вошел, нашел свободное место. Было самое начало вечера. Снаружи народ плотнее запахивал полы пальто, было градусов пятнадцать мороза, и легкий снег заполнял освещенное пространство над площадью и старым городом, над гордой ратушей с астрономическими часами, мимо которой я совсем недавно прошел. Органист исполнял фантазии на тему Ave Maria . Возможно, это была версия Гуно. Та самая, которую исполнили Тереза и Бьярне Слёгедаль в церкви Финсланна в первое мирное Рождество 1945 года. Не знаю. Во всяком случае, музыка наполнила меня особой тишиной.

В это время дома, в Норвегии, бабушку положили в больницу в Сёрланне. За несколько часов до этого в ее трахею ввели специальный инструмент из легкого металла, чтобы взять пробу ткани из легких. Считали, что это обычная, простая процедура. Ранее в одном из ее бронхов обнаружили уплотнение, которое приняли за изменение ткани. А на деле это была аорта.

В считаные секунды легкие наполнились кровью.

Я никогда не представлял себе, что она может умереть. Во всяком случае, не тогда, сидя в Праге на концерте, наполнявшем церковь чистой музыкой, чистой тишиной и морозом. В такой момент она не могла умереть.

И я оказался прав.

Удалось открыть проход во второй бронх, и туда стал поступать кислород. Она очнулась и рассказала доктору, склонившемуся над ней, где только что побывала: на пляже возле большого озера. Услышав эту историю, я сразу представил себе Хумеванне. Думаю, это очевидно. Она видела себя на пляже возле летнего домика Кристиансаннского автомобильного клуба, там, где было место общественного купания, и смотрела в сторону подводного горного массива. Того самого, на который можно было неожиданно подняться из воды. И ей так хотелось поплыть, но что-то мешало, и она очнулась.

Она попросила у доктора разрешения вернуться обратно. Он улыбнулся и сказал, что в таких делах больница помочь не может.

Музыка в тот вечер в Праге как бы дала ей еще несколько суток. Потому что я сидел и слушал.

Еще немного. Еще немного. Еще немного.

А потом кровотечение.

Это случилось 4 февраля 2004 года.

Превыше всего — любовь. Это предложение из послания апостола Павла она хотела выбить на могильном камне дедушки. Я хорошо помню, как она сказала, что должно стоять на камне, хотя мне было тогда всего десять лет. Я случайно оказался на кухне, когда она говорила папе об этом. Думаю, это произвело впечатление, раз я до сих пор помню. Я притворился, что не понимаю, о чем идет речь. Но все понимал. Она считала, что только это должно быть высечено на камне, только это передавало ее чувства. И это предложение появилось на камне. Позже над ним оказалось и ее имя.

Она записала эти слова и в свой дневник. Неожиданно, 15 декабря 1988 года, почти через месяц после его кончины. Ночью выпал снег, потом посветлело, но страшно похолодало.