Владимир Бацалёв - Первые гадости

А вечером, вернувшись из военкомата, где его в очередной раз признали годным к строевой, лег на кровать и загрустил о двух неизбежно потерянных годах жизни.

«Забуду все языки к чертовой матери! — выругался он. — Запомню только по-русски «слушаюсь» и «так точно». Буду, как собака, на команды реагировать».

И вот раздался стук не в стену, а в дверь: пришла Победа.

Она уже давно поняла, что если думать только о себе, то ничего путного из этого не выйдет, и два месяца думала об Аркадии, какой он хороший, но держалась в надежде, что хороший Аркадий первым объявится перед плохой Победой. Утром она подкараулила Макара Евграфовича у помойки и ласковыми словами выведала, где скрывается Аркадий. А после занятий, после библиотеки, в которой она никак не могла постичь, что скрывается за фразой «игнорировала специфику отношений собственности», потому что думала о другом, а не потому, что была дура, взяла и пришла, наплевав на девичью гордость.

— Зачем? — спросил Аркадий.

— Пришла ругаться, — ответила Победа.

— Только покороче, — попросил Аркадий.

— Ты голодный?

— Голодный.

— Что, — спросила Победа, — в доме ничего нет?

— Есть картошка у Макара Евграфовича, мне лень чистить.

— Горе луковое, ты когда-нибудь погибнешь в пустой квартире.

— Можно подумать, ты выживешь!

— Да, я почищу картошку, и мы выживем, только не сегодня.

— А когда?

— Когда приду с фартуком, — сказала Победа. — Завтра.

— С фартуком и с домработницей, — сказал Аркадий. — Ничего не выйдет, завтра я уеду в экспедицию изучать быт и нравы, прошлые и настоящие, кубанских народов.

— А почему я узнаю об этом последняя?

— Ты узнала первая.

Победа однажды отдыхала на Кубани, вспомнила, какие там девушки ядреные, и совсем расстроилась.

— Тогда пойдем в загс с утра, — сказала она.

— Тебе же отец не разрешает, — сказал Аркадий.

— Да, он говорит, что ты человек без будущего и совсем другого склада, что нищий должен остаться нищим, что система не прощает измены… В общем, такую ахинею несет. Но мне наплевать, пошли утром в загс.

— Нам еще нет восемнадцати.

— А я положу подушку на живот и скажу, что беременна.

— Мне сначала перевоспитать тебя надо так, чтобы потом не пришлось разводиться.

— Не надо меня перевоспитывать, я просто еще нелогична в своих поступках, потому что маленькая.

— Победа, если отсутствие у девушки логики — тоже своеобразная логика, то отсутствие мозговых извилин, к сожалению, — не своеобразные мозговые извилины.

— Я сейчас обижусь, — сказала Победа — И виноват в этой ссоре будешь ты, потому что ты меня обидел.

— Мне надо идти, — сказал Аркадий.

— Ну и катись! — сказала Победа — А куда?

— Грузить экспедиционную машину, которая ночью уедет.

— Я с тобой пойду, — решила Победа

— Только до остановки, — решил Аркадий.

— Ах, Аркадий, Аркадий, что же ты делаешь, негодник? — спросила Победа. — Червивин опять предложил мне руку, и Кустым Тракторович втирается к папе в доверие с очень серьезными намерениями, напевая народные песни в мое ухо…

— Вот пока меня не будет, ты и подумай, что мне делать, — посоветовал Аркадий. — Отвернись, я переоденусь.

— Чего я там не видела!

— Ничего ты еще не видела.

На улице им попался грустный и трезвый Леня.

— У меня тезка умер, — сказал он, чуть не плача

— Неужели прям лично взял и помер? — спросила Победа

— Неужели кого-нибудь другого не нашлось? — спросил Аркадий.

— Кто же теперь будет вместо тезки? — спросил Леня.

— Тот же самый, — ответил Аркадий, — только помоложе лет на десять.

— Тогда кто будет главный Дзержинский? — спросила Победа — Горячая голова? Или Холодные руки?..

Ну что за бес вселяется в юношей? Казалось бы, жили себе — не тужили и вдруг — мелькнула юбка, блеснули голые коленки, долетел запах маминых духов — и забыты мальчишеские забавы: укатился мяч в кусты, брошен кружок юного столяра и нет больше интереса валять дурака с утра до вечера в подворотне…

Допекла-таки Сени юного Трофима. Стали ему по ночам являться обнаженные девушки с назойливостью голодного комара, и, поскольку живьем юный Трофим голых девушек вблизи не видел, снились они какие-то странные: во сне вроде понятно, что девушка, а протрешь глаза и призадумаешься: она ли? Опять бросил Трофим домашние уроки и загрустил. А тут еще верткий Червивин мешал сдаться на милость Сени, появляясь то там, то сям, и погода испортилась, и до мая месяца стоило позабыть о прогулках в обнимку.