Владимир Бацалёв - Первые гадости

— Поздоровайся, сынок, с гостем.

— Я не верю, Леня, — сказал Ерофей Юрьевич, — что опустившийся человек может подняться, и имею для своего неверия определенный опыт.

— Какой опыт? — спросила ласковая Антонина Поликарповна.

Чищенный рассказал, что в юности он шел с первой получкой мимо нищенки и спросил, сколько ей надо денег, чтобы она не побиралась? Старушка назвала именно ту сумму, которая была в кармане Чищенного, которую он сразу отдал и ушел, а на следующий день встретил бабушку в том же самом месте в тот же самый час с той же протянутой ладонью. Он, конечно, попенял ей, а нищенка, не меняя позы, повернула ладонь, остановила такси и укатила, хохоча.

— Мой Леня не такой, — сказала Антонина Поликарповна, — он — безотцовщина и благодарный.

— Но мне придется прощать и его напарника, эту шпану подзаборную: они друг друга тянут, — сказал Ерофей Юрьевич.

— А-а-а! — сказала Антонина Поликарповна. — Прощай без угрызений: тому один черт в тюрьму, не сейчас — так через год.

— Через год он уже год отсидит, — сказал Чищенный.

Но на Простофиле все-таки поставили крест и решили обсудить Ленину судьбу.

— В институт, — предложила Антонина Поликарповна

— Нет, — сказал Чищенный. — На стипендию с библиотеками не расплатишься.

— А куда? — спросил Леня. — В тюрьме тоже заработки низкие.

— Пойдешь в зоопарк снабженцем и будешь перевоспитываться под моим неусыпным наблюдением.

Леня с радостью согласился на зоопарк, потому что туалет, по его мнению, там был общественный и свою вину за неспускание он мог поделить на всех посетителей мужского пола

— А учиться когда ему? — спросила Антонина Поликарповна.

— Поступит на вечерний, — решил Чищенный, у которого на все давно был ответ: и почему луна за землю не падает, и где у червяка зад-перед, и как перелетные птицы дорогу домой находят.

— Это что ж, весь день вкалывать, а вечером над книжкой корпеть? — удивился Леня. — Я не согласен. Я лучше дураком или бездельником останусь. Мама прокормит, она обещала.

— Тоже хороший вариант, — предложил Чищенный. — Тебя надо женить, а жена тебя перевоспитает.

— Не надо, — сказала Антонина Поликарповна. — Он по ночам с кровати падает. Какая ж идиотка согласится его всю ночь подбирать! Да и я не дура, чтобы еще одну тут рядом терпеть…

Утром Леня пошел устраиваться на работу в зоопарк и встретил сына эпохи, который порадовался за Леню, подарил обещанную таки маме грамоту и сказал:

— Будешь нам экскурсии организовывать — «Животный мир Африки». А мне по старой дружбе устрой встречу с бегемотом один на один: хочу форму проверить.

— Ладно, — пообещал Леня. — Хоть с крокодилом.

— Нет, — сказал Червивин, — крокодилов я боюсь, а бегемоты — они только по телевизору страшные, как инопланетяне, а в жизни слабее собаки.

Сам Червивин готовился в этот день ехать на дачу Чугуновых по прямому указанию сверху, даже не прикидывая, что на даче уже гостит Аркадий, который прибыл неделю назад, так как Победа клялась в телефонную трубку, будто повесится в разлуке. «Я дошла до ручки! Я тебя боготворю! — говорила Победа, — Ангел! — я даже не верю, не могу представить, что ты способен плевать и сморкаться, как другие!»

Ну, как тут было отказать? И Аркадий объявился с котомкой учебников и с насморком.

— Мам, — объявила Победа, — к нам приехал в гости Андрей Червивин по папиной просьбе.

— А почему он так изменился? — спросила мама.

— Постригся на днях, — объяснила Победа

— Разве Андрей был космат? — удивилась мама. — Он выглядел тяжелобольным, а этот молодой человек выглядит легкоздоровым.

— Не веришь мне — спроси Трофима, — предложила Победа.

— Это Червивин? — спросила мама.

— Червивин, — ответил Трофим, в тоске по Сени согласный на все, со всем и со всеми.

— Не веришь мне — спроси у кошки, — предложила Победа.

— Светлана Климова, это Червивин? — спросила мама.

— Мяу, — ответила кошка.

— Не веришь мне — спроси у него самого, — предложила Победа.

— Вы Червивин? — спросила мама.

— Да как сказать, — ответил Аркадий.

— Ну хорошо, я вам верю, — смирилась мама. — Живите где хотите, только не в моей спальне.

И только смирилась, как исчезли в лесу Аркадий и Победа. Целую неделю бегали, резвясь, будто малые дети: то взапуски, то в прятки, то бросят все бирюльки, сядут спина к спине на опушке и передразнивают птиц, или пчел, или коров на пастбище. И от их избыточной радости, брошенной в природу, даже лес выглядел веселей. Не носило небо туч ради них, не дули ветры ради них, не стыла земля по ночам ради них, и даже дождь восстал из луж. Весь мир был для Победы и Аркадия, а жили они в шалаше без еды и одеяла, с котомкой учебников-бирюлек. Правда, Трофим приносил им пищу тайком, как сбежавшим каторжникам, но она доставалась муравьям и птицам.