Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

— Ох, если только…

Они горевали, раздумывая и обсуждая, что делать дальше, потом Луиза вдруг спросила:

— Постойте, а где Мой?

— Она пошла наверх, наверное, чтобы вдоволь поплакать.

Они опять обегали весь дом, выкрикивая ее имя. Даже еще разок вышли на улицу. Но Мой нигде не было. Она тоже исчезла.

Прошлым вечером, когда Луиза спустилась проводить Клемента, они обменялись у двери парой фраз. Оба пребывали в потрясении и смущении и не осмеливались смотреть друг на друга.

— Да не терзайся ты так, это невыносимо, — едва не плача, вновь повторила Луиза.

— Я во всем виноват, — ответил Клемент. — О господи, мне очень жаль. Прости. До свидания.

Проснувшись на следующее утро, он мгновенно осознал весь ужас своего несчастья. Неохотно поднимаясь с постели и рассеянно одеваясь, Клемент изумленно размышлял о том, как же ему удавалось до сих пор так равнодушно воспринимать всю эту историю. Неужели он не понимал, как ужасно поступил, в какое ужасное положение поставил себя, подчинившись Лукасу и унеся с собой под пальто то смертоносное оружие? Но что еще он мог сделать? Лишь сейчас ему пришло в голову, что он убежал просто потому, что так велел Лукас, а позже, размышляя об этом происшествии, думал в основном о том, что Лукас защитил и уберег его, как бывало порой в детстве, когда Лукас брал на себя последствия каких-то достойных порицания поступков брата. Клементу вовсе не приходило в голову, что он поставил себя в глупое положение, сам стал лжецом и в некотором роде «соучастником преступления» или укрывателем преступника. Раньше Клемент просто думал: «Ладно, а что еще я мог сделать? Лучше уж держаться в стороне, предоставив Лукасу возможность самому разбираться с этим делом. Он ведь действительно разобрался! А я мог бы наделать кучу ошибок и ухудшить положение, что и произошло, когда я познакомился с Питером Миром!» Теперь же Клемент размышлял так: «Я окончательно все испортил, возможно, допустил фатальную ошибку. Я совершенно опозорился перед ними, фактически покорно согласился стать лжецом. Я опять солгал, и все это обернется против меня. Они будут презирать меня, это конец! Питер сказал, что теперь будет говорить с „другими“, имея в виду полицию и прессу. Меня посадят в тюрьму. И Лукаса тоже… Вновь всплывет все это дело. Но почему так случилось? Почему Лукас не пришел? Он доверил мне завершить эту историю! Он обезумел. Он же понимал, что я могу все испортить. Я погиб. Что же делать? Надо что-то делать. Я не могу просто так сидеть и ждать, когда за мной придут. Ох, как же глупо я себя вел, как отвратительно, как скверно!»

Клемент набрал номер Лукаса, но никто не взял трубку. Он позвонил еще несколько раз, пережидая какое-то время, но результат оставался неизменным. Он принялся грызть ногти. Около десяти часов, окончательно потеряв терпение, Клемент выбежал из квартиры, приехал к дому Лукаса, который когда-то был и его домом, и позвонил в дверь. Тишина. Он вступил за ограду на мощенную плитами дорожку и взглянул в окна. Одно окно было занавешено, за стеклом другого просматривалась пустая и заброшенная, уже давно не используемая столовая. Он постучал по стеклу и крикнул брата. Обойдя дом, он добрался до калитки, ведущей в задний сад. Она оказалась запертой. Клемент вернулся к фасаду и, перейдя на другую сторону улицы, немного понаблюдал за домом, потом уехал обратно к себе. Сознавая, что должен чем-то заняться, чтобы не сойти с ума, он начал писать письмо Лукасу.

«Почему ты не пришел вчера? Я все испортил, ты мог бы догадаться, что Мир с легкостью уничтожит меня, он как раз собирался рассказать свою собственную историю, когда кто-то, по-моему Тесса, спросил его, не пытался ли он стащить твой бумажник, и он сказал, что не пытался, что он спасал мою жизнь! Тесса спросила, был ли я там. И я ответил, что, конечно, не был, что все это похоже на вымысел… А до этого Мир сам признался, что многое не помнит, и вся наша компания сочла, что это просто странный бред, который привиделся ему в больнице. А я, как жалкий идиот, все уговаривал его понять меня и уйти, и тогда он просто рассказал им всю историю, что ты хотел… ну и так далее… Еще Мир добавил, что ты отослал меня, чтобы я избавился от оружия. А я лишь вяло твердил, что все это невероятно, что он, должно быть, утомлен и лучше бы ему уйти, и все наши дамы твердили то же самое, наконец он удалился в ярости, сказав: „Теперь я поговорю с другими людьми, и мне придется предпринять иные шаги“. В общем, одному Богу известно, что они подумали и что Мир будет делать! Ради всего святого, давай встретимся как можно скорее, я буду продолжать заезжать к тебе и пытаться дозвониться по телефону».