Владимир Вафин - Чужаки

Родился на ЧМЗ.

— Помню, когда я был маленьким, в доме все было по-хорошему, пока не пробежала черная кошка между отцом и матерью. Родители начали ссориться, да так, что я убегал из дома, оглохнув от скандалов. И все чаще бродил по улицам, пока однажды вечером не встретил Котю, своего одноклассника в кругу незнакомых мне парней, которые «обмывали» новую «Аляску». Предложили выпить, я не отказался. После первого стакана было плохо, тошнило, но я заглушил это вторым стаканом. Домой идти не хотелось, и парни повели меня к себе. Так я впервые ушел из дома. А потом стал появляться там совсем редко. Мне нравилась эта жизнь, где никто тебе мораль не читает — делай, что хочешь. «Свобода» — радовался я тогда. Но как я ошибался! Родители пытались воспитывать меня нотациями, но я видел: им не до меня.

На вино нужно было где-то доставать деньги. И вот вечером Пахан сказал:

— Сегодня на заводе день получки, деньги «валяются» на дороге.

Я вначале не понял, а когда они вытаскивали из кармана пьяного кошелек, до меня дошло. Было противно, но я промолчал. Потом, когда грабили киоски и столовые, я уже не думал об этом, спокойно шел на кражи. Все барахло и еду мы приносили на квартиру Цыпе, у которого мать работала в дальних рейсах проводником. И начиналась веселая жизнь, куда Басмач и Котя приносили вино и водку, а Пахан приводил девочек.

Но наши «фестивали» по осени прикрыла милиция. Мне оформили документы в спецшколу, где я просидел год, но так ничего и не понял. Кражу я совершил в самой спецшколе. Был суд, меня воспитывали, но через неделю я ушел в побег. Меня искали дома, а я был в Магнитогорске, жил у знакомого парня, с которым познакомился на сборах, когда я еще ходил в секцию бокса. Герку тоже турнули из секции за драку. Жилось мне у него свободно. Мать его не просыхала, отец отбывал срок за убийство. Только денег не хватало.

Как-то Герка предложил: «Тут в соседнем доме живет продавщица. Она всех обсчитывает в магазине. Деньги дома держит. Возьмем?»

У Герки я не мог жить долго, надо было уезжать. Деньги были нужны позарез, и я согласился. Кражу мы совершили днем. Я влез в окно. Сердце бешено колотилось, думал, вот-вот вырвется. Схватил пачку десяток, прихватил цепочку, кольцо, браслет и выбрался. Деньги мы поделили. Я на свои купил куртку, штаны, а вечером мы набрали водки и пошли к девчонкам. Потом Герка ушел со Светкой, а я остался у Танюхи. Утром, запыхавшись, прибежала Светка и сказала, что Герку взяла милиция. Я понял, что мне надо бежать, но куда?

В поезде я вспомнил Антона, с которым, сидел в «спецухе». Я его прикрыл, когда меня взяли на краже, и на суде всю вину взял на себя. Он освободился и звал меня к себе. Я решил ехать к нему. Приехал, переночевал, а утром услышал разговор его родителей, что, мол, надо гнать, пока я чего-нибудь не взял у них, да и для Антона спокойней. Я ушел, обидно было: разве я могу взять в доме моего друга?

Поездом я добрался до Челябинска, где вскоре меня и арестовали. Потом судили и отправили в колонию малолеток на Атлян. Отец мог меня защитить, но сказал: «Сам виноват, пусть и выкручивается». Может, только в колонии я впервые задумался: как жить дальше?

Начал думать о себе, о матери. На отца я тогда держал обиду, а зря. В колонии я прошел суровую школу. Там действовали жестокие законы пацанов, где право на свою жизнь надо было отстаивать каждый день. Я много думал: неужели у меня будет такая жизнь?! И я не буду вылезать из колонии? Страшно было даже представить это, и я дал себе слово — все, конец той «веселой жизни»!

Освободили меня досрочно и я сразу же поехал к отцу. Они с матерью к тому времени развелись. Пожил я у него три дня и понял, что здесь я чужой — тянуло к матери. Решил ехать к ней. Всю дорогу в поезде представлял, как мы встретимся, как она обрадуется. Она и вправду обрадовалась, а вот отчим — нет. С ним с первого дня у меня началась необъявленная война. Я поначалу все терпел из-за матери, а потом не выдержал, и дело дошло до драки. Больно было смотреть на нее. Она металась между нами.

Я устроился на работу, домой приходил редко, а если и приходил, то сразу запирался в своей комнате. И здесь у меня не было дома. Встретил я хорошую девушку и после одного случая понял, что она настоящая, а не дешевка. Как-то я пошел ее провожать. Стоим с ней, разговариваем. Подходит сержант, спрашивает: «Ты что тут ошиваешься?» Видимо, ему не понравилось, что я стриженый. Я ему объяснил, а он мне: «Ты давай отсюда, кругом чемоданы, как бы того...»