Приободрившись, Андрей Иванович пошел на кухню и напился чаю с сухариками. Потом вернулся к себе, взял с полки том из “Жизни животных” и лег на диван… почитать про ворон.
Без четверти шесть — когда у Насти заканчивался шестой урок и ее должна была встретить Лариса — Андрей Иванович вышел на балкон. Раньше, когда у него был неприсутственный день, он любил встретить своих на балконе: дождаться, когда они выйдут из-за массивного углового столба школьной ограды, неторопливо пройдут вдоль “прачечного” двора и на полпути — наверное, вспомнив, что папа сегодня не на работе, — посмотрят наверх и помашут ему руками: Лариса — одной ладошкой, Настя — от плеча всей рукой, — и тогда Андрей Иванович, улыбаясь, радуясь и гордясь, махал им в ответ… В последнее время он выходил нечасто.
Андрей Иванович привычно облокотился на поручень, закурил и побарабанил задником шлепанца по отзывчивому кафелю пола. Он нервничал — и потому, что надо было сказать Ларисе о сокращении, и потому, что у него за спиной похрустывал газетой птенец… и потому, что после недолгого отрешения от прежней жизни он чувствовал, как она опять неумолимо затягивает его. Двор полнился вечерними звуками: кричали дети, урчали машины, лаяли собаки, поскрипывала карусель. Небо было синим, пустым; всё вокруг казалось насквозь просвеченным солнцем. “Хоть бы дождь пошел, — подумал Андрей Иванович, — ливень, жгутами… чтобы ничего не было ни видно, ни слышно… И поскорее бы ночь…”
Лариса и Настя вышли из-за поворота.
Они шли держась за руки; Лариса была в светло-зеленом, Настя — в белом и голубом. Андрей Иванович вдруг подумал, что не знает, во что они одеты: в платья? в юбки и кофточки? может быть, на Насте передник? хотя нет, какие сейчас передники… Издалека они показались ему совсем маленькими — среди огромных, вздыбившихся эркерами домов, под огромным пылающим небом, рядом с обгоняющими их огромными автомобилями… — и непонятная острая жалость вдруг стиснула его сердце. Около детского сада Настя помахала ему рукой, и он торопливо помахал ей в ответ. У Ларисы обе руки были заняты — она несла сумку.
Андрей Иванович подождал, пока за ними не захлопнулась парадная дверь, потушил окурок и с сильно забившимся сердцем пошел в переднюю. Птенец из своей коробки что-то проворчал ему вслед.
Через минуту со скрипучим вздохом подъехал лифт. Остро застучали Ларисины каблуки. Лязгнула наружная дверь. Андрей Иванович услышал: “А вот я у папы спрошу!” — и открыл внутреннюю.
— Привет, — устало сказала Лариса.
— Привет, — бодро ответил Андрей Иванович и взял у Ларисы сумку. Сумка была тяжелая. “Поскорее бы уже всё сказать…” Настя проскользнула мимо него, на ходу сдирая с плеч рюкзачок.
— Папа, как пишется “набок”?
— Набок?…
— Я написала вместе, а Галина Степановна поставила четверку. А я сама в книжке видела: голову набок, вместе!
— М-м-м… надо посмотреть в словаре.
— Если даже неправильно, не вздумай ничего говорить учительнице, — сказала Лариса.
— Ну почему, если неправильно?
— Потому! Потому что она обидится и будет к тебе придираться.
— Она не будет… ну ладно, ладно! Папа, посмотри!
— Сейчас, — сказал Андрей Иванович и посмотрел на Ларису. У Ларисы дрогнули брови.
— Что случилось?
Андрей Иванович помедлил.
— Меня сократили.
— Как?! — изумилась Лариса — и от этого ее горячего, искреннего изумления Андрею Ивановичу стало легче.
— Позвонил Жуков, сказал, что академик приехал злой, психанул — и начал всех вычеркивать… Вычеркнул чуть ли не десять человек, — добавил Андрей Иванович, хотя Жуков ничего ему об этом не говорил; в отделе предполагалось сократить семерых.
— Папа, на какой полке словарь? Я сама посмотрю.
— Подожди, Настя, — сказала Лариса.
— На… третьей снизу, в левом шкафу, — сказал Андрей Иванович.
Настя побежала в комнату. Лариса вздохнула, и на лице ее — сильно накрашенном, неприступно красивом, как она всегда приходила с работы, — появилось родное, домашнее, жалеющее выражение.
— Ну и… черт с ними, Андрюша. Не расстраивайся. Если уж тебя сократили, значит, там…
— Кр-р-ра-а!!! Кр-р-ра-а!!!
— Ой! Ворона!… — пискнула Настя.
Андрей Иванович дрогнул. Лариса нахмурилась.
Настя с радостно-испуганным визгом выскочила из комнаты.
— Она как прыгнет на меня из коробки! клюнуть хотела! Страшная такая!…
Андрей Иванович со свистом втянул в себя воздух и страдальчески сморщился.
Читать дальше