Лиза Уэлш - Берлинский фокус

– Джимми Картер, Брюс?

– Кто знает, Уильям, семидесятые в моде. Вдруг кто захочет вырядиться Королем арахиса. – Он вышел из-за прилавка. – Не знали своего счастья. – Он пожал мне руку, придерживая за локоть – высшая степень мужской близости для его поколения. Он улыбнулся, и я понял, что он рад меня видеть. – Проходи, я поставлю чайник.

Комнатушка все та же, неподвластная времени. Именно здесь бурлит жизнь: торговля, обмен, бахвальство и пересуды. Я ждал, что кто-то заглянет на субботнюю чашку сплетен, но, к счастью, компанию нам составили только горы волшебных запасов.

– Ты один?

– Как «Мария Селеста», Уильям. В Пейсли собрание фокусников. Я бы поехал, но мой субботний помощник сдает экзамены, и мать не выпускает его из дому. – Он покачал головой. – Не то что ты, а, Уильям?

– Да, мистер Макфарлейн, – улыбнулся я.

– Ты был моим лучшим помощником. Всегда приходил вовремя и всю зарплату тратил в магазине. – Вскипел чайник. Брюс положил в каждую чашку пакетик чаю, высыпал две ложки сахару, плеснул молока и добавил воды. – Но ты не прошлое вспоминать пришел, так ведь?

– Всегда приятно поговорить…

– Но ты пришел просить об одолжении.

Я взял чашку и сделал глоток. Слишком сладко.

– О совсем небольшом. – Я достал из внутреннего кармана записку, которую набросал в парикмахерской. – Я выступаю на благотворительном шоу…

Брюс поднял брови:

– Не похоже на тебя, Уильям.

Я оставил реплику без внимания.

– Если расскажу подробности, поможешь мне? Цель благородная.

– Конечно, помогу. – Он попробовал свой чай, нахмурился и добавил еще ложку сахару. – А теперь говори, что тебе нужно. – Звякнул колокольчик, Брюс оживился и вскинул голову, как попугай на банку с крекерами. Он досчитал до трех и сказал: – Извини, я сейчас…

Я посмотрел в глазок. Брюс приветствовал двух мальчишек, словно они великие махараджи. Через десять минут он вернулся, посмеиваясь:

– Фальшивые собачьи какашки.

– По-прежнему бестселлер?

– От восьми до восьмидесяти. – Он засмеялся. – Классика розыгрыша.

– Охрененно весело.

Брюс поднял брови:

– Тебе придется выбирать слова на детских утренниках.

– Извини, пойду вымою язык твоим особенным мылом.

Брюс засмеялся:

– Оно уже не так популярно, как раньше, но все равно смешно.

– Бессмертны лишь пластмассовые какашки.

– Да. – Брюс печально покачал головой. – К сожалению.

Мы пили сладкий чай с имбирным печеньем, и Брюс делился со мной новостями шотландской магии. Великого X обвинили в совращении малолетних.

– Я всегда чувствовал, что с ним что-то не так.

Брюс окунул печенье в чай, кивнул и сел прямо; пропитавшийся чаем кусочек отвалился и плюхнулся в чашку.

– Кстати… – Он покачал головой. – Видишь, что происходит в моем возрасте, впадаю в маразм. Какой-то парень искал тебя пару недель назад.

– Что за парень?

– Англичанин, сказал, что видел тебя где-то, но потерял телефон. Я сказал, что не знаю твоего номера, а он говорил так серьезно.

Брюс беспокоился, что я упущу работу или приглашение на телевидение.

– Скорее нахально?

– Немного, типичный наглый кокни. В армии таких было полно. Хорошие ребята, только уверены, что севернее Лондона жизни нет.

– Он оставил номер?

Брюс обрадовался:

– Точно, оставил. – И снова нахмурился, оглядывая забитую таинственными коробками и масками комнатушку. – Но куда я его дел?

Я отбирал реквизит для представления у Джонни, а Брюс рылся в бесконечных коробках и ящиках, воркуя над давно потерянными и вновь обретенными мелочами. Наконец вытащил клочок бумаги с нацарапанным именем и мобильным телефоном.

– Бинго! Я знал, что я его не выкинул. – Брюс оглядел мои покупки. – Завернуть?

– Как хочешь.

Он покачал головой, взял из кучи пушистого кролика и посмотрел на меня сквозь его длинные уши.

– Времена меняются, Уильям, времена меняются. – Брюс принялся рассовывать все по пакетам. – Не желаете чего-нибудь еще, сэр? – нарочито учтиво поинтересовался он.

Я сказал, и он покачал головой:

– Уильям, ты всегда был занозой в заднице, даже в детстве.

– Минуту назад я был лучшим помощником в истории, – засмеялся я. – Ладно тебе, Брюс, это же для детишек с синдромом Дауна. Я упомяну тебя в программе. Там будет полно малышей. Подумай, сколько собачьего дерьма ты сможешь продать.

– Какашек, Уильям, какашек. В нашем магазине никто не говорит «дерьмо». – Он смягчился. – Ладно, давай. Но машину, черт тебя дери, сам будешь искать.