Лиза Уэлш - Берлинский фокус

Шейла жила в двухквартирном доме, какие строили в пятидесятые для зарождавшегося среднего класса. Сегодня он, наверное, стоит целое состояние. Она провела меня в гостиную, оформленную в кремово-белых тонах. Я рассчитывал, она оставит меня осмотреться и уйдет готовить чай, но Шейла, видимо, не сомневалась в моей пунктуальности, а может, пыталась успокоить нервы домашними хлопотами. На столике из светлого дерева уже стоял поднос с чайником, двумя сервизными чашками и домашним на вид пирогом.

Увидев Шейлу в компании, я счел бы ее домохозяйкой из среднего класса, озабоченной исключительно поиском нужного белого оттенка для коврика в прихожей да уровнем холестерина у мужа. Удивительно, но стройная пятидесятилетняя женщина, сидевшая на диване цвета слоновой кости напротив меня, кажется, совсем не изменилась со времен газетной шумихи. Золотистые волосы мягко обрамляют бледное лицо, невероятно гладкое, несмотря на пережитую трагедию. Ей впору косметику рекламировать. Я прошла сквозь огонь и воду, но лосьон «Акме» вернул мне молодость. Не только я могу создавать иллюзии.

Белая блузка и кремовые брюки Шейлы превосходно сочетались с гостиной. Может, ее сестра слишком увлеклась цветовой гармонией и просто слилась со стенами.

Шейла принялась разливать чай, и я заметил, что руки у нее не дрожат. На левой руке обручальное кольцо и кольцо с бриллиантами, на правой – дешевое колечко из серебра. Она протянула мне чашку.

– Вы приехали из Шотландии?

– Утренним поездом из Глазго.

Шейла удивилась:

– Глория никогда не была в Шотландии.

– Я знаю, – улыбнулся я. – Я временно там живу – я попробовал чай. – Спасибо, что встретились со мной. Многие дела, подобные делу Глории, сейчас пересматриваются, но иногда нужно заставить полицию обратить внимание.

Шейла нервно потерла подбородок большим пальцем и сложила руки на коленях, как будто ей говорили, что это дурная привычка.

– Муж говорит, что полиция не закрывает такие дела.

Я подался вперед и добавил нотку искренности.

– Он прав, не закрывает. Но я уверен, ваш муж подтвердит, что в полиции мало людей и много работы. Иногда внимание прессы не помешает. – Шейла молча кивнула. – Я понимаю, вам, должно быть, больно говорить об исчезновении Глории даже столько лет спустя. Вы бы не согласились дать мне короткое интервью?

Шейла посмотрела на меня:

– Я босиком в ад спущусь, чтобы вернуть сестру или хотя бы узнать, что с ней стало.

– Хорошо. – Я улыбнулся, но Шейла не ответила. – Перейду прямо к делу. В исчезновении Глории пресса подспудно обвиняла ее мужа Билла. Что вы думаете по этому поводу?

Шейла посмотрела на котсуолдский пейзаж над пылающим газовым камином. Тихие зеленые поля, крытый соломой домик в глубине прекрасного сада. В таком месте не может случиться ничего дурного. Розовые клумбы под окнами. Кто знает, какие ужасы творятся за деревянными стенами? Наконец она перевела взгляд на меня.

– Действительно, прямо к делу. – Она налила себе еще чаю, но не притронулась к чашке. – Это нелегко. После пропажи Глории было время, когда я… вообще не могла о ней говорить. Я подозревала всех, особенно мужчин. – Она посмотрела на руки и начала теребить серебряное колечко. – Но со временем я поняла, что, стирая воспоминания о ней, стираю ее жизнь. А подозревая каждого встречного, разрушаю свою. – Шейла помолчала, собираясь с мыслями. – Ее сын тоже мертв. Билли. Покончил с собой. – Я кивнул, что уже знаю, и она спокойно продолжила: – Он был славным ребенком, но после исчезновения Глории мы почти не общались. – Шейла покачала головой. – После расследования мы с его отцом не слишком ладили. Я подозревала его, а он кричал, что я запутываю полицию. С этим тяжело справиться. Наверное, мне нужно было настоять, но я неважно себя чувствовала… потом я вышла замуж. Джим не хотел, чтобы я расстраивалась, и я предпочла закрыть эту главу своей жизни.

– Наверное, вам пришлось, ради душевного здоровья.

– Джим так и сказал, но я все думаю, если бы я больше бывала с Билли, не обвиняла его отца, может, Билли был бы сейчас жив.

– Не мучайте себя домыслами. Вы сделали, что могли.

– Вам надо познакомиться с Джимом. Он говорит то же самое. Джим всегда хотел защитить меня, избавить от воспоминаний. – Она глотнула чаю. – Пока дети были маленькими, было легче. Я погрузилась в заботы. Но дети росли, и я поняла, что готова снова говорить о Глории, только уже никто не хотел слушать. – Шейла посмотрела мне в глаза. – Вы первый человек за долгое время, кто интересуется Глорией. – Она поставила чашку на стол и выпрямилась, возвращаясь к вопросу. – Билл Нун был привлекательным мужчиной и, по сравнению с нашими родителями, весьма состоятельным. Наверное, ей следовало поинтересоваться, как он зарабатывает на жизнь, но Глория была молода, красива и хотела красивой жизни. Я никогда не упрекала ее, что она вышла за Билла.