Лиза Уэлш - Берлинский фокус

Я взглянул на, кажется, знакомый адрес и сунул бумажку в карман, собираясь выбросить ее в ближайшую урну.

– Даже не думай. – Джонни покачал головой, угадав мои намерения. – Я потрудился написать, и ты как минимум обязан ее сохранить.

Я достал клочок из кармана, вынул бумажник и сунул его туда.

– Доволен?

– Не то чтобы, но сойдет.

– Я тебе позвоню, Джонни.

– Куда ты денешься. Иначе я тебя выслежу.

Я направился к выходу. Эйли помахала, когда я проходил мимо их столика. Я смотрел прямо перед собой и притворился, что не заметил.

Не удивительно, что Джонни столкнулся с моей матерью. Как ни старается Глазго казаться городом, это всего лишь большая деревня. Я знал, что не смогу долго скрываться, и слухи о моем приезде скоро долетят по трассе М-8 до домика в Камбернолде, так что я позвонил ей уже через месяц после возвращения. И конечно, она примчалась на следующий же день.

Часы на автобусной станции на Бьюкенен-стрит сделаны в виде скульптуры – циферблат, бегущий к выходу на длинных алюминиевых ногах. Не знаю, что появилось первым – образ или название. «Время бежит». И еще как.

На самом деле это, наверное, не лучшее место для встречи. Несколько лет назад тут сделали косметический ремонт, но с тех пор никто станцией не занимался, так что здание быстро вернулось в запущенный вид. Я приехал рано, а может, автобус опаздывал. Я сел на холодную металлическую лавку перед станцией, закурил сигарету и стал смотреть, как автобусы вплывают, выплывают и безумными океанскими лайнерами скользят по двору. С дальней стоянки отъехал автобус, в запотевших стеклах затуманивались лица пассажиров. Только он набрал скорость, как на перекресток с Бьюкенен-стрит вылетел еще один. Они встретились как отражения в зеркале, и я смотрел на них, сжимаясь в ожидании удара. Когда столкновение уже казалось неизбежным, один из водителей – не уверен который – свернул в сторону, и они проехали, салютуя друг другу: один поднял вверх два пальца в знак победы, второй – один палец в знак своего недовольства.

Женщина, ровесница моей матери, села с другого конца скамьи. Я ободряюще улыбнулся.

– Им стоит сделать из этого мюзикл. – Она бросила на меня угрюмый взгляд и отодвинулась. – Корова старая, – пробормотал я достаточно громко, чтобы она услышала, бросил окурок на мостовую и заглянул во двор. Там бушевал ветер. Он дул с Некрополя, поднимая мелкий песок, заметая его во все щели. Я потер глаза. Где-то на окраине сознания замаячил фокус.

– Извини, Джим. – Слева от меня стоял старик. – Не поможешь добраться до Абердина?

Я полез в карман за мелочью, пытаясь разглядеть фокус.

– Держите.

Я дал ему пятьдесят пенсов. Он взглянул на монету, прежде чем зажать ее в кулаке, как ребенок, что боится потерять карманные деньги по дороге к «Вулворту».

– Мне надо выбраться из этого проклятого места, назад, в цивилизацию, понимаешь?

– Да, надеюсь, у вас все получится.

– Это плохое место, сынок. Содом и Гоморра ничто рядом с Лондоном. Страна кровожадных варваров.

– Вы не в Лондоне, – сказал я, отвлекаясь от видения столкновений и тающих в воздухе автобусов.

– Я знаю, я не идиот.

– И то верно.

Я ведь завязал с фокусами. Отбросив расчеты, я вернулся к скамейкам, но они уже были заняты. Ветер усилился и стал влажным, значит, скоро пойдет дождь. Я прислонился к стене, и старик встал рядом, бормоча под нос что-то неразборчивое. Даже резкий ветер не мог развеять его вонь. Бог знает, когда он последний раз мылся. Может, еще в Лондоне. Я достал полупустую пачку.

– Если я дам вам сигарету, вы уйдете?

– Все вы одинаковы, яппи чертовы, – громко сказал старик. – Думаете, всех купить можете, всех продать. Так вот, Джеки Макартур не продается.

На нас стали оборачиваться. Плевать, может, в последний раз людей развлекаю. Я протянул ему пачку:

– Да бери ты сигарету, только не кричи.

Джеки взял сигарету, продолжая ворчать:

– Гребаные городские крысы. Никому уже не нужен простой рабочий.

Может, он в самом деле приехал из Лондона. Очевидно, у них свои счеты.

На стоянку заехал очередной автобус, но Камбернолдом по-прежнему не пахло. Люди поднялись со скамеек и выстроились в очередь. Я обернулся на часы в главном зале; к нам шагал невысокий усатый мужчина в темно-синем пальто. На его шее, как визитная карточка, висела блестящая кассовая машинка. Женщина в начале очереди принялась пересчитывать мелочь, чтобы набрать без сдачи, подняла голову, но кондуктор прошел мимо и направился прямо к моему новому другу Джеки Макартуру.