Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

На противоположной стене часы отмеряют секунды, минуты, дни, месяцы, годы, века, тысячелетия. Вначале цифры соответствуют нашей эпохе. Потом они ускоряют ход, время несется вскачь.

Минуты становятся часами, которые превращаются в дни, месяцы, годы. Цифры сменяют друг друга все быстрей. 2052, 2075, 2091, 2112, 2222, 2350, 2403, 2503, 2730, 2815, 2828, 2999.

Наконец на циферблате появляется надпись: «Год: 3000, месяц: апрель, день: понедельник, время: 15 часов, 15 минут, 00 секунд».

Саркофаг звенит, словно микроволновая печь, зажигается свет. Струи свистящего пара наполняют комнату. Температура на градуснике медленно поднимается до тридцати семи и двух десятых градуса. В этот момент прозрачная крышка саркофага с шипением откидывается.

Кассандре снится, что внешний вид помещения изменился. Лаборатория выглядит по-другому, хотя девушка не может понять, в чем заключаются перемены. Она думает, что в 3000 году люди наверняка научились лечить все болезни, в их тела встроены компьютеры, они быстрее и легче передвигаются в пространстве, чем раньше. Она надеется увидеть, как они взлетают со своих балконов в одноместных самолетах.

Мир стал более развитым и прекрасным, он решил все свои прежние проблемы.

Она встает и видит, что снаружи ее ждет толпа народа.

Она одевается в приготовленную для нее одежду и выходит к собравшимся людям. Журналисты задают ей вопросы о древнем мире, они так возбуждены, что не дают ей времени ответить. Она чувствует себя звездой, ожившим неандертальцем, рассказывающим о своих пещерных буднях. Неожиданно появляются двое полицейских в форме будущего и арестовывают ее. Ей грубо заламывают руки за спину и надевают наручники.

Ее заталкивают в полицейский фургон. Люди вокруг размахивают плакатами, на которых изображено ее перечеркнутое лицо и написано «Казнить!». Садясь в машину, она успевает заметить серое небо, горы мусора, поливаемые черным дождем, дым пожарищ, бомжей, которые спят, прижавшись друг к другу, прямо на земле.

Кассандра смотрит сквозь зарешеченное окно фургона и видит заполненные толпами улицы. Люди бредут по городу без всякой цели. Десятки, сотни, тысячи бездомных спят в парках. Вдалеке манифестацию испускающих вопли бродяг останавливают заграждениями, полицейские устанавливают пулемет и стреляют в наступающую чернь.

Вдоль дороги видны дымящиеся руины домов, на земле лежат фигуры то ли мертвых, то ли спящих людей. Асфальт на проезжей части и на тротуарах выщерблен, сквозь него пробиваются пучки чертополоха и колючего кустарника. Повсюду лежат горы мусора. Трубы сочатся водой подозрительного цвета, а стаи детей и собак дерутся за остатки испорченной пищи.

Проржавленные грузовики служат пристанищем разнообразным животным и человеческим существам.

Полицейский фургончик пересекает Париж 3000 года и въезжает на остров Сите. Он следует по полуразрушенной набережной д'Орлож и останавливается у северного входа во Дворец правосудия. Стены здания частично разрушены. Покрытая трещинами крыша и выбитые стекла усиливают впечатление того, что это здание заброшено. Плакаты со словами «Казнить!» раскачиваются над небольшой группой людей, которая, кажется, ждет прибытия Кассандры.

Под пристальными, неприветливыми взглядами сопровождающих ее полицейских девушка входит в покосившиеся двери. Она оказывается в зале, где неровные ряды скамеек заняты людьми, которые при ее появлении начинают перешептываться. Ее ведут на место для подсудимых. С обеих сторон Кассандру крепко держат два здоровяка, они словно опасаются, что она попытается убежать.

На скамьях присяжных сидят младенцы в одежде для взрослых. В кресле напротив девушка видит судью, пожилого человека в сером одеянии и в белом парике, на манер английских членов парламента. За спинкой его кресла стоит статуя Правосудия с весами в руках и выколотыми глазами. Справа от судьи сидят адвокат и прокурор, тоже в париках.

Публика шумно проявляет нетерпение.

— Очень хорошо, все в сборе. Заседание можно начинать. Я объявляю процесс открытым. Вы должны отчитаться перед нами, мадемуазель Катценберг, — говорит судья, изучая листы дела, лежащего перед ним. — Отчитаться перед поколениями настоящими и будущими, которые представлены этими детьми.

— Я невиновна. Я ничего не сделала, — протестует она.

— В этом и состоит проблема — вы ничего не сделали. Судить будут грядущие поколения, — говорит судья, оборачиваясь к присяжным, которым раздают соски и бутылочки.