Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

В зале опять раздается смех.

— Священники запрещали использовать презервативы во имя любви к Богу! Интегристы призывали рожать детей, надеясь получить новых солдат к будущей священной войне. Большинство людей, родив детей, их дальнейшей судьбой не интересовались.

Свист в зале.

— Детей не воспитывали. Они проводили время на улице, употребляя наркотики, нападая на стариков и объединяясь в мафиозные банды.

Свист становится громче.

— Люди не любили своих детей. Младенцы появлялись на свет для увеличения уровня рождаемости и для обеспечения своих родителей пособиями. Те, в конце концов, даже получали возможность не работать.

Часть публики вскакивает на ноги, потрясая кулаками.

— Все происходило именно так. Детей заводили так же, как… ходили в туалет!

Возмущение зала достигает своего пика. Судья изо всех сил стучит молоточком, пытаясь восстановить порядок. В зале снова раздаются яростные крики: «Казнить женщину из двухтысячного года!»

— Прошу вас, господин прокурор, проявлять сдержанность и выбирать выражения.

— Я закончу, напомнив вам поговорку: «ЗЕМЛЯ НЕ ДОСТАЛАСЬ НАМ В НАСЛЕДСТВО ОТ РОДИТЕЛЕЙ, ЗЕМЛЮ НАМ ОДОЛЖИЛИ НА ВРЕМЯ НАШИ ДЕТИ!»

Бурные аплодисменты. Судья стучит молоточком.

Слово вновь предоставляется защите.

— Моя подзащитная не заводила ни десятерых, ни пятерых, ни даже двоих детей. Она не родила ни одного. Следовательно, она не отвечает за глупость своих собратьев. Что она могла поделать? Урезонивать своих соседей, убеждая их не заниматься любовью? Я напоминаю вам о том, что дети рождаются, когда их родители постоянно спят друг с другом. Вы считаете, что она должна была заходить в комнату соседей в тот момент, когда они держали друг друга в объятиях, и заявлять: «Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете?»

На этот раз слова адвоката вызывают одобрительный смех в зале.

— Ваша подзащитная — все-таки не совсем обычный человек, — говорит прокурор. — Она все знала.

Он указывает на Кассандру пальцем.

— Остальные ее собратья не понимали, что происходит. Они не осознавали, в каком мире живут, но Кассандра Катценберг видела будущее. И ничего не сделала.

Судья обращается к обвиняемой:

— Мадемуазель Катценберг, обвинение серьезное. Действительно ли вы видели будущее и ничего не сделали?

Младенцы, играющие роль присяжных, прекращают плакать и сосать соски. Они пристально смотрят на девушку, ожидая ее ответа.

— Отвечайте! Посмотрите в глаза грядущим поколениям, если не боитесь, и скажите им правду. Вы видели будущее?

— Я видела его иногда, как будто вспышками. И я видела только теракты.

— Что?

— Людей, которые подкладывали бомбы, чтобы убить других людей. По религиозным или политическим мотивам в основном.

Оглушительный взрыв смеха в зале.

— Вы видели только это? Нападения террористов? — спрашивает судья недоверчиво.

— Э-э… ну да, — бормочет Кассандра.

— Это значит, что ваш мозг обладал способностью, привилегией, огромным могуществом видеть будущее, и был сфокусирован только на теракты!

Новый взрыв смеха в зале превращается в…

…в отрывистое тявканье лиса, заменяющее традиционное петушиное кукареканье. Пернатое имело несчастье быть съеденным ночью, и его дух, видимо, вдохновляет Инь Яна занять опустевшее место.

Кассандра Катценберг рывком садится в постели, ее спина взмокла от пота, лоб покрыт испариной, девушку бьет лихорадка. Она хватает записную книжку и ручку, чтобы подробно записать свой сон. Она завершает протокол своего судебного процесса вопросом: «Можно ли тревожить младенцев?»

Зачеркивает вопрос и пишет: «Можно ли спасти младенцев?»

Зачеркивает и пишет: «Можно ли спасти человечество?»

Зачеркивает и пишет: «Можно ли спасти планету?»

Она быстро заносит в блокнот несколько мыслей, пришедших ей в голову в ответ на этот вопрос. Она обдумывает и взвешивает их. «Перенаселение?» «Загрязнение окружающей среды?» «Войны?» «Напрасная трата природных ресурсов?» «Религия?»

Она зачеркивает написанное и вспоминает картины, увиденные ею из окна полицейского фургончика. Нищета. Грязный воздух, грязная вода. Бездомные, жалкие люди, лежащие прямо на земле.

В будущем весь мир превратится в свалку, подобную Искуплению.

В будущем, если ничего не предпринимать, все станут бомжами.

Может быть, для того, чтобы это понять, я и должна была прийти сюда. Чтобы узнать и почувствовать на себе то, что произойдет с нашими потомками.