Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

Месяца два назад ей попался его нашумевший роман в одном из выпусков московского журнала. Действие происходило в Монреале, где Татаринов обитал последние десять лет, однако сам город, как и Канада, почему-то не назывались по имени. Книга показалась ей столь же скучной, сколь претенциозной, и она даже не сумела дочитать ее до конца, благо была занята срочной работой. Лермонтов, неплохо распевавший песни под гитару, говорил ей, что начинал Татаринов со стишков, и даже снискал себе на этом поприще некоторую известность. Однако Таня, женщина тонкой и чувствительной души, ценившая музыку и театр, справедливо считала рифмованные упражнения отжившими свой век. Выводило ее из себя и постоянное выражение усталого превосходства на лице сценариста. Но и кинозвезда смотрела на обоих своих спутников хозяйским взором, словно зная, что по первому слову они выполнят любую ее прихоть. Словом, это была компания людей самодовольных, самоуверенных, знающих себе цену, и, видимо, доверяющих друг другу.

- Поль, - сказала Анна томно, - закажите мне, пожалуйста, тоже "Смирновской". С тоником.

- Вы начали пить водку? - притворно изумился Верлен.

- "Смирновская" - это не водка, - засмеялась кинозвезда, играя жемчужным ожерельем. - Это нектар, амброзия. Когда я хочу слегка опьянеть, не отдавая себе отчета в том, что пью, я всегда заказываю ее.

Верлен щелкнул пальцами, подзывая официанта. Через две минуты на столе уже стояла стопка неразбавленной водки для Татаринова, бокал с кубиками льда - для актрисы, и бокал с чем-то прозрачным для Поля.

- Из какого-то суеверия я пью теперь только текилу, - сказал он. - Какая, между нами говоря, гадость. В сущности, обыкновенный мексиканский самогон. Ваш Безуглов затянул меня в не слишком прибыльную, но хлопотную сделку с кактусами. Он не подозревает, бедняжка, что у меня совершенно другие цели.

- Электронный завод? - понимающе спросил Татаринов.

- О нет, Алексей. Вижу, что мне так и не удалось сделать из вас бизнесмена. - Верлен отхлебнул из своего бокала и поморщился. - Такой завод я мог бы продать русскому правительству, но частной фирме, даже такой богатой по российским меркам, он не по средствам. Девять миллионов, дорогой мой Татаринов, и это по самым скромным оценкам. А у Безуглова за душой, по моим сведениям, всего два. На швейную фабрику этого может хватить, но на какие деньги он тогда будет продолжать деятельность фирмы? Ведь амбиции у этого молодого человека совершенно безмерные.

Таня вся сжалась в своем уголке, и в щеки ей бросилась краска от обиды за Ивана. Кто такой этот Верлен, заработавший свое состояние в свободной стране, чтобы так самоуверенно говорить о ее президенте, за два года ставшем миллионером?

- У него огромный талант, - заметила Шахматова.

- Не сомневаюсь, - засмеялся Верлен, - но вы же не будете отрицать, моя дорогая, что по сравнению со мной он щенок.

- Да, если считать вас матерым волком, - вставил Татаринов. - Впрочем, я ведь незнаком с вашим юным героем. Говорят, он знаменит в России своим благородством и честностью.

- Верно, - кивнул Верлен. - На фоне вчерашних комсомольских деятелей, которые сейчас ринулись в бизнес, он действительно выделяется, не подозревая, что у нас, на Западе, эти качества в порядке вещей. Как все первопроходцы, он обречен на скорое забвение.

- О нет, Верлен, я не согласна, - в голосе актрисы Таня услыхала какие-то мечтательные нотки. - Здесь, или в Америке - он всюду был бы неординарен, мой Иван. Я даже завидую его энергии, его сосредоточенности, его работоспособности, его какой-то юродивой честности. Не стоит лицемерить, Поль. Вы ведь и сами нашли его надежным партнером, не так ли?

- У меня нет недостатка в надежных партнерах, - отпарировал Верлен. - Конечно, он мне скорее симпатичен...

- Поль, Поль, зачем вам притворяться передо мною? Мы все здесь знаем, что вы связались с Безугловым по моей личной просьбе, в качестве своеобразного подарка. Однако с вашей поездки в Москву ваши мотивы несколько переменились, и доказательством тому - приглашение всей этой милой компании в Монреаль. Итак, Поль, признайтесь, вы так глубоко погрузились в это сотрудничество не только по моему настоянию, но уже и по личным мотивам? Верно ли я угадываю, по каким?

В ответном смехе Верлена звучало смущение.

- Верно, верно, моя прекрасная Анна. Ни перед вами, ни перед нашим общим другом я не стану притворяться. Вы угадали, хотя даже здесь, где нас никто не понимает, я не хотел бы называть никаких имен. Тем более, что с нами наш проницательный писатель... Вы уже обо всем догадались, Татаринов?