Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

Сценарист зевнул, обнажив редкие желтоватые зубы, и разом осушил свою стопку.

- Задача нехитрая, - сказал он с наигранным равнодушием, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Однако лично я не понимаю ни вас, господин Верлен, ни тебя, Анна. Право, даже расставшись, вы остаетесь прекрасной парой. Что вы нашли в этой московской барышне, Поль? По фотографиям она выглядит сущей конторской... не скажу крысой, но во всяком случае мышкой. А ты, Анна? Творческий человек, знаменитость, счета в банках Канады и Соединенных Штатов... и вдруг по случайной сердечной прихоти начинаешь плести интриги, впутываешь в них Поля, и даже зачем-то меня. Ведь мне придется если не сегодня, то завтра встречаться с вашим Безугловым и слушать его мнение о моем сценарии. Поверьте, что я сделаю это только из уважения к твоему капризу. Тем более, что у этой белой мышки и нашего торговца лесом, кажется, намечался роман?

- Конечно, по красоте ей далеко до Анны, - протянул несколько уязвленный Верлен, - но в ней есть нечто... самоотверженность, преданность, серьезность... Не хочется, чтобы она досталась этому простачку. Что он может ей дать?

- Многое, - вдруг сказала Шахматова с грустью, неожиданной в светской женщине. - Наверное, то же самое, что она могла бы дать ему... если б могла со мной состязаться. Но вряд ли она понимает это. Скорей всего, она просто гоняется за деньгами, за особняком, за машиной. Ты говоришь, Татаринов, что мы с Полем были прекрасной парой? Ты прав. Но свободные отношения надоедают. Я устала от ухажеров, от приемов, от света юпитеров. Хочется чего-то донельзя старомодного. А Иван, к которому ты относишься с таким пренебрежением, может дать любимой женщине то, чего не ценишь ни ты, ни Поль - верность. - В глазах кинозвезды вдруг проступила неожиданная грусть. - Хочется замуж за простого русского человека, такого, как Иван... Думаю, что мы с Полем без труда расстроим счастье этой парочки. Поль куда богаче Безуглова, а я неизмеримо эффектней, чем наша конторская белая мышка.

Таня едва не вскочила от возмущения. Впервые в жизни она столкнулась с таким цинизмом. О ней и об Иване говорили с таким пренебрежением, будто они были вещами! Почему эти трое присвоили себе право распоряжаться их судьбой?

- Напрасно вы все это затеяли, - ухмыльнулся Татаринов, - и Безуглова ты разлюбишь так же, как всех предыдущих.

- Ах, Алексей Борисович, как мне надоел твой вечный скепсис, - недовольно сказала Анна. - Ты еще сравнительно молод, но все человеческое в тебе уже перегорело. Неужели ты не веришь в любовь?

- Нет, - сказал Татаринов. - Я много раз любил, но все эти чувства слишком быстро проходили.

- Ну и что? - удивился Верлен. - При всякой новой любви разве не чувствуете вы нового прилива сил?

- Лучше закажите мне еще водки, Верлен, - лениво протянул Татаринов. - С женщинами слишком много возни... как и с мужчинами, если вы дама, - он отвесил легкий шутовской поклон Шахматовой. - Я устал от рода людского и его проблем. И потому испытываю подъем сил только когда пью, по старой русской привычке... и когда пишу. Даже если приходится сочинять по заказу. Должен сказать тебе, Анна, что я получил двойное удовольствие от работы над этим сценарием.

- Почему? - поинтересовался Верлен.

- Литература нечасто может изменить чью-то судьбу, - Татаринов, развалясь в кресле и закинув ногу на ногу, иронически смотрел на собеседников. Он был в мятой клетчатой фланелевой рубашке, а его невзрачные джинсы были донельзя застираны, словно подобраны на помойке. - Вот вы, Поль, заработав двести тысяч, знаете, что можете мгновенно переменить чью-то жизнь...

- Не вижу, кому бы я мог подарить такую сумму, - заметил Верлен сухо.

- Мне, допустим, не подарите, - ухмыльнулся Татаринов, - потому что знаете, что я их пропью и проезжу на путешествия, а очередной любовнице, особенно ежели упряма, вполне можете - вы человек широкий. Скажем, если наша мышка будем достаточно долго сопротивляться, сами начнете предлагать ей все блага земные. И возьмет, возьмет, все они такие. А почему ты вдруг покраснела, Анна? Я говорю в общем смысле, - в словах его прозвучала откровенная издевка. - Вы строите фабрику, Поль, открываете завод. Нанимаете и увольняете служащих. Производите осязаемые вещи. А от моих сочинений судьбы меняются редко. И я был рад случаю попробовать свои силы на новом поприще. Давайте-ка, друзья мои, выпьем за скорейшее достижение результата.

- Когда я пришла к нему с этой просьбой прошлым летом, - засмеялась Анна своим цыганским смехом, поднимая бокал с "Смирновской", - он чуть не скакал от радости. Битых три часа пришлось ему рассказывать перед магнитофоном о событиях пятнадцатилетней давности. Но послушайте, - она решительно поднялась со своего глубокого, обитого нежным темным бархатом кресла, и Таня в страхе отвернулась, чтобы ее не заметили, - мне, пожалуй, здесь надоело. До ужина еще два часа, лимузин ждет. Поедем на улицу Кресент, там есть одно мое любимое местечко.