Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

- Банк "Народный кредит"? - не удержался Безуглов, искоса бросив взгляд на своего юриста.

Отправив Лермонтова с Жуковским в офис на "Кадиллаке", Таня с Иваном из вежливости сели в "Чайку", нанятую Полем для разъездов по городу. Мрачный шофер, не говоривший по-английски, долго не мог завести внушительную, но не слишком надежную машину. Наконец, выплевывая сизый выхлопной дым и ощутимо подскакивая на неровностях разбитого асфальта, она покатила по Кутузовскому проспекту. С правой стороны за рекой высилось увенчанное золотыми курантами белокаменное здание, знакомое любому москвичу, а с августа прошлого года - и любому телезрителю мира.

- Вот резиденция российского правительства, которую мы в шутку называли "Белым домом", - заметил Иван. - Вокруг него до сих пор сохранились остатки баррикад. В августе было страшное время, Поль. Большевики едва не вернулись к власти, и сейчас вместо нас, господин Верлен, на этом лимузине катался бы какой-нибудь секретарь райкома партии или инструктор ЦК КПСС в компании с канадским коммунистическим чиновником. Отвратительная, доложу вам, публика.

- Мне пришлось бы кататься на моем "Мерседесе", - засмеялся Поль, - но, думаю, по Монреалю, а не по этому городу. А вам?

- Боюсь и подумать, что бы со мной сделали большевики, - откликнулся Безуглов, провожая взглядом удалявшийся величественный дом, на котором развевался трехцветный национальный флаг России. - Больше всего в мире эти людоеды ненавидят свободное предпринимательство. Они не так глупы, господин Верлен. Как говорил мне замученный большевиками отец, они всегда понимали, что бизнес - лишь первый шаг на пути превращения раба в гражданина. Но они упустили время. Уже никто не хочет быть рабом в этой стране, кроме горстки бывших коммунистов.

- Да и те хотят быть не рабами, а рабовладельцами, Иван, - с волнением вставила Таня.

- Вот почему весь состав моей фирмы сражался на баррикадах с первого до последнего часа. Даже Лермонтов был там со своей гитарой.

Машина давно миновала Белый дом, и катила теперь по Новому Арбату, прямо на величественные древние стены Кремля. Однако Верлен продолжал расспрашивать своих хозяев о тех героических днях, когда горстка москвичей под предводительством храброго российского премьера отважно выступила на защиту молодой демократии против вооруженных до зубов офицеров КГБ и сбитых с толку солдат, которым отдавали приказы такие же преступники, как сидевшие в здании ЦК, только в военной форме.

- Женщинам из офиса Иван запретил идти на баррикады, - пожаловалась Таня. - Даже пригрозил, что уволит.

- Как будто вы послушались! - Иван усмехнулся. - Никогда не забуду, как встретил вас со Светой у самой линии огня. Помнишь, как быстро кончился кофе в вашем термосе? Но послушай, наши воспоминания утомят господина Верлена. Вернемся лучше к делу. В конторе нас ожидают переговоры с участием Тютчева и одной твоей близкой знакомой...

- Иван! - взмолилась Таня. - Я и так уже потеряла полдня. Почему ты не берешь нашего Баратынского на эти совещания? После летней школы в Неаполе он знает английский не хуже меня. У меня столько собственной работы! Через неделю я должна сдать тебе обоснование на проект нового швейного комбината, а оно готово едва наполовину.

- Госпожа Алушкова, - сказал Иван нарочито строгим голосом, - пока еще я ваш начальник, и потрудитесь выполнять мои приказания. Это обоснование может и не понадобиться...

Тяжелая "Чайка" мягко выкатилась на Моховую, проехала мимо беломраморного здания Румянцевской библиотеки, опутанной строительными лесами, миновала музей Пушкина и заехала в путаницу узких арбатских переулков. До конторы оставались считанные минуты, и Таня, достав из сумочки свою парижскую пудреницу (единственный сувенир, который она успела купить в аэропорту во время той злополучной деловой поездки), заранее принялась прихорашиваться. К своему удовольствию, она увидела в зеркальце, что правильные, как бы акварельные черты ее свежего молодого лица совсем не пострадали от бурных событий минувшей ночи.

- Милости прошу в мой кабинет, - гостеприимно распахнул двери Иавн. - Он, конечно, скромнее вашего, господин Верлен, но для Москвы вполне неплох.

Седовласый миллионер с интересом оглядывался вокруг.

- Ваш кабинет ничуть не хуже моего собственного, - сказал он с удивлением. - Правда, мы обычно ведем переговоры в особом зале, вы помните его - огромный, отделанный кленовым деревом в колониальном стиле. Но я понимаю, что Москва - не Монреаль, здесь всем приходится тесниться. За неделю в вашей столице мне доводилось видеть самые странные офисы, господин Безуглов. Большинство было расположено в обычных квартирах, в уродливых блочных домах - как это - у дьявола на куличках. Но даже если говорить о профессиональных офисах - ни в одном не было так уютно, не считая, конечно, представительств западных компаний. Кроме того, у вас самый очаровательный и деловой секретарь-референт в России. Я бы с удовольствием нанял бы ее в свои собственные личные секретари.