Генри Саттон - Детские шалости

— Именно ты прыгнула, чтобы спасать ее.

— Ну да, ты же не собирался этого делать, да? Ты бы просто позволил ей утонуть. А ведь ты ее отец. В данном случае практически никуда не годный.

— Да ебанись ты, — говорит Марк, выходит из кухни, слышит писк микроволновой печи и понимает, что ужин готов — готовая колбаска из Sainsbury и запеченная томатная паста, о которой он мечтал весь день, он проголодался как зверь, провел весь день в гараже, разбирая инструменты — он чувствует затылком тепло кухни. Чувствует плечами, как растет давящее раздражение Николь на Лили, на само существование Лили, и это гнет его к земле, калечит его. — Это ее ебаный день рождения, Николь. Для нее многое бы значило, если бы вы с Джеммой тоже приехали. Ты тоже — ее семья, не забывай.

И отель, и бассейн, и вытянутый пляж у отеля оказались такими, о каких и мечтал Марк, — большими, и шумными, и многолюдными, плюс ко всему куча аттракционов: батут, сумасшедший гольф и караоке круглые сутки. Еще там была служба ухода за младенцами, и местный ночной клуб, и водный парашют, и водный мотоцикл, не говоря уж о подводном плавании. Написанное в рекламной брошюре оказалось правдой, и вскоре он забыл о том, что дома стоит такая же жара — здесь по-прежнему было лучше, намного лучше. Для начала.

Николь с Джеммой пребывали в восторге с того самого момента, как вышли из автобуса. С того самого момента, как они покинули город. По дороге в аэропорт Николь сказала:

— Мы собираемся оторваться за всю жизнь. Ведь правда, Джем? Марк? Это наш первый отпуск всей семьей за границей. Можете в это поверить?

Даже то, что на второй день их пребывания на Майорке у Джеммы расстроился желудок, не смогло испортить им настроения, и они тратились на незапланированные развлечения, особенно им нравился батут, и сумасшедший гольф, и водный мотоцикл, его очень полюбила Николь.

Обычно именно Марк страдал желудочными расстройствами, но на этот раз на отдыхе у него не было проблем ни с желудком, ни с кишечником. Его проблема жила в его голове, и чем быстрее подходили к концу две недели, тем больше он мучился от своих раздумий. Да еще вокруг все эти почти голые женщины. Они были повсюду, у бассейна, на пляже, разгуливали по пустой и пыльной набережной в Алькудии, и частенько на них были надеты только трусики-бикини. Он забыл, как много обнаженных тел можно увидеть в Средиземноморье — тел, принадлежащих женщинам, девушкам, девочкам, которые, как он полагал, были ровесницами Лили. Он находил это одновременно и возбуждающим, и шокирующим.

Эти девчонки не напоминали ему именно Лили, и это не было внезапным осознанием того, что ему нравится Лили, его собственная дочь, в этом не было ничего ужасного или непостижимого, но они напомнили ему о том, насколько она ранима, насколько привлекательной она может оказаться для взрослых мужчин, мужчин его возраста. В конце концов, у нее уже месячные. Она может забеременеть. Он может стать дедом до того, как узнает об этом.

Поэтому он не хотел, чтобы Лили отправилась домой поездом после проведенных у них каникул, особенно после того, как он подслушал, что она рассказывала Николь о том мужчине, который покупал ей выпивку и держал ее за руку всю дорогу — хотя после она об этом не упоминала, и он не был уверен в том, что она говорила правду. Она могла выдумать это, просто чтобы шокировать их, и это, как он подозревал и надеялся, являлось мотивом почти всего, что она им рассказывала. Однако перед отпуском у него неожиданно не оказалось времени, чтобы отвести ее в Ньюбери на машине. И не было другого выхода, кроме как посадить ее на поезд.

Он действительно раздумывал, а не позвать ли ее вместе с ними на Майорку, в отель Bon Alcudia — он был готов заплатить за билет или, на худой конец, занять денег у Николь или у своей мамы, если бы у него оказалась свободная минутка — но он знал, что если Лили отправится с ними, Николь придет в ярость. А Лили сказала ему, что у нее все равно нет паспорта — «А он никогда и не был мне нужен, ага» — сказала она — а Марк не был готов заниматься оформлением ее паспорта — всеми этими формами и фотографиями, он не был готов звонить Ким и решать, кому и что подписывать. Он не был готов обсуждать с Ким любое сложное дело. Он знал, как отлично она разбиралась с анкетами, с бюрократией, знал, что она могла заставить его подписать все, что ему не стоило подписывать. Например, права на свидания. Он знал, что, если ей подвернется возможность, она скрутит его в бараний рог.