Генри Саттон - Детские шалости

— Как? — сказал он.

— Крис дал мне чаевые, вот так, — сказала она.

— За что? — спросил он. — За то, что ты еблась с ним за моей спиной?

— Да, так и есть, — сказала она. — Еблась с ним за твоей спиной.

Сначала она вывалила перед ним салфетки, затем стала швырять в него все неломающееся содержимое корзины, и он сжался в проходе, пытаясь спрятать за спиной коляску с Лили, потому что на него дождем сыпались аккуратно упакованные туалетные принадлежности, помада, и тушь, и тюбики, и баночки с разным барахлом, отскакивали от него и грохотали по полу, в то время как продавцы и покупатели оторвались от своих дел и уставились на них — хотя ни один не вмешался. А Ким начала плакать, между громкими бездыханными всхлипываниями вставляя:

— Я только хотела выглядеть симпатичной — для тебя, Марк. Да, для тебя. Что в этом не так? Ты никогда ничего мне не покупал. Ты никогда не хотел сделать мне сюрприз. Крис не хочет меня, Марк. Сколько раз тебе нужно это повторять? Он просто добрый, он просто знает, как обращаться с женщинами, а ты не знаешь, несчастный ты идиот. Ты не заслуживаешь меня. Ты никого не заслуживаешь. Идите сюда, мальчики, Син, Джейк, и обнимите свою мамочку.

И Марк наклонился и начал подбирать все это барахло и складывать обратно в корзину, сдвинувшись с прохода, чтобы Син и Джейк могли его обойти.

— Извини, — сказал он. — Извини, моя хорошая. Я заплачу за все. Конечно, я хочу, чтобы ты выглядела для меня симпатичной. Только для меня. Любимая.

И он обнаружил, что Ким обладала истинным талантом заставить его жалеть ее. К тому же она могла заставить его почувствовать себя виноватым перед ней — виноватым за то, что когда-либо не верил ей, ее уверениям, ее словам, самому ее существу. Хотел бы он знать, какую часть этого таланта унаследовала Лили. И, думая о Лили, на которой надеты старая юбка и туфли Ким, о том, как странно она иногда смотрит на него, Марк думает, что ему следует быть с ней предельно осторожным. Со своей собственной дочерью.

Они на удивление быстро нашли лодку. И это было не разбитое решето, а современное судно из оптоволокна с электрическим мотором. Раскрутив маленькое колесико дросселя, услышав этот резкий, как у Flymo [11] Flymo — марка газонокосилки. , шум и почувствовав, что лодка поддалась и мягко поплыла вперед, Марк говорит:

— Это отвратно. Это полное дерьмо. Мы проведем на ней целый день и никуда не доплывем.

— Но в этом и суть, разве нет? — говорит Николь, усевшись впереди рядом с мужем, удобно устроившись на обитом сиденье. — Мы сможем любоваться пейзажем. Давай, Марк, тебе будет полезно.

— Мы поплывем быстрее, если будем грести, — говорит он. — Чувствую себя как в магазине игрушек. Ебаная лодка для дурачков.

Он оглядывается назад — осознав, что он только что сказал — на Лили, на свою мать и Джемму, сидящих ровным рядком на заднем сиденье на открытой корме лодки, оглядывается на увеличивающееся пространство сияющей гладкой воды за их спинами, и на пристань, где они взяли лодку, которая медленно, почти незаметно уменьшается.

На противоположной от фарватера стороне — недавно выстроенные домики для отдыха — большие, тихие, армированные деревом шале, и в каждом многочисленные апартаменты соединяются балконами, а в некоторые номера уже вселились люди. Впереди, за большим ветровым стеклом и навесом, кипит вода. Ветра нет вообще. Марк оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на Джемму, которая машет рукой тем, кто остался на берегу, — его маленькая Джемма, упрятанная в ярко-оранжевый спасательный жилет, она единственная из всех них надела спасательный жилет, она единственная из них открыта всему миру, думает он, единственная заинтересованная в происходящем. Слишком юная, чтобы хмуриться. Ему хочется крепко обнять ее. Марк решает сесть рядом с Джеммой, а заодно и подышать свежим воздухом, и он оставляет свое сиденье и рубку, и лодка нежно скользит вперед сама по себе.

Он оттягивает свои джинсы с задней части ног, где они прилипли к телу, и, согнувшись вдвое, чтобы не удариться головой о навес, пробирается на корму. Марк думает, что это было чрезвычайно умно с его стороны — оставить рубку, потому что он знал — они движутся настолько медленно, что вряд ли попадут в аварию. Лодка просто будет плыть по курсу.

— Смотрите, без рук, — говорит он, подняв руки к небу. Джемма улыбается, смеется.

— Ты выглядишь так глупо, пап.

— Скажи это еще раз, — говорит Лили.