Генри Саттон - Детские шалости

Лили почти падает перед ним, и только тогда до него доходит, что ее не изнасиловали в нищенской комнатушке в Ипсвише и что она наконец до него доехала. Он просто не узнал ее, когда она шла по платформе. Он не узнал эту девчонку, это дитя, своего ребенка, и она теперь улыбается той же самой знакомой хмурой улыбкой, стоя всего в нескольких дюймах от него, потому что она по-другому одета, потому что на ней блестящая тугая черная юбка и короткая розовая майка с блестящими словами Babe на груди. Потому что теперь у нее короткие яркие светлые волосы. И потому что она ковыляет зигзагом по платформе в белых туфлях на шпильках, таща за собой огромную сумку. О да, теперь он ее заметил, не мог не заметить, вероятно, она даже напомнила ему кое о ком, однако какое-то время он даже не понимал, что это Лили.

— Привет, Марк, — громко и решительно говорит она, бросая сумку к его ногам. — Ты не хочешь меня поцеловать?

Не зная, что еще сделать, абсолютно шокированный ее внешностью, он наклоняется и целует ее в щеку, вдыхает едкий запах духов, марку которых он не может определить — Марк знает только духи Николь, Romance от Ральфа Лорана, и это определенно не они — и запах сигаретного дыма, и еще алкоголя. Вероятно, Bacardi.

— Ты пила? — говорит он.

— Кто, я? — спрашивает она, обеими руками указывая на себя, указывая на надпись Babe на своей футболке.

— Да, ты, — говорит он, замечая маленькое колечко у нее в пупке, а когда поднимает глаза, видит такое же у нее в носу, а еще у нее на лице слой косметики, губы подкрашены блеском, а глаза вымазаны синими тенями, ресницы покрыты тушью, а кожа — невероятным количеством тонального крема, хотя это не смогло замаскировать ее прыщей — ее подростковости, ее юности, думает он. Того факта, что она все еще ребенок.

— Я не пью, — говорит Лили. — Алкоголь вреден для здоровья. Где Николь? А где Джемма? Где моя маленькая сестренка? Я же буду здесь жить не только с тобой, правда? Скучный старый Марк.

— Николь пошла покупать еще один талон на парковку, — говорит он, сканируя глазами платформу и значительно опустевший зал, но своей жены он в зале не видит. — Джемма осталась с мамой Николь. Ты потом познакомишься с ней дома, не волнуйся по этому поводу. — Он снова смотрит на Лили, на то, как сильно она изменилась, размышляя, было ли все это куплено на те деньги, которые он посылал Ким, на которые предполагалось купить ей новую летнюю одежду — удобную, практичную одежду, как он представлял себе, подходящую для девочки ее возраста, — и мобильный телефон, номер которого ему пока что никто не сообщил. — Значит, ты постриглась и накупила новых вещей, — вслух подытоживает Марк.

— Ну и что, если так? — говорит она.

— Просто заметил, — отвечает он. — Должно быть, это дорого стоит — такая юбка и туфли.

— Это все не новое, если хочешь знать. Кое-что из этого мне дала подруга.

— А где ты стриглась?

— У подруги.

— Той же самой?

— Да, той же самой.

— Хорошая подруга.

— Да, — говорит она. — Мы будем стоять здесь весь день и обсуждать, как я одета? Я хочу пить. Мне нужно купить диетическую «Колу».

— Машина там, — говорит он, направляясь к главному залу вокзала, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что она идет за ним, слыша, как она шаркает и глухо шлепает по земле своей сумкой. Ему приходит в голову, что, по крайней мере, он должен бы предложить понести эту сумку, но решает, что ей тринадцать и она вполне способна нести ее сама. Или могла бы нести, если бы не эти нелепо высокие каблуки, но это уже — ее проблемы. Снова заметив ее уголком глаза, пошатывающуюся под весом сумки, с грудью, обтянутой короткой и тесной майкой Babe, явно выступающей грудью, так что, похоже, у нее уже есть месячные — в ее возрасте, — он понимает, кого она напомнила ему. Когда он в первый раз увидел ее (хотя пока что не узнал) — бредущую, шатаясь, по платформе. Конечно же, она напомнила Ким. По крайней мере, ту Ким, которая существовала много лет назад, когда он впервые узнал ее — до того, как стала хиппи. Эти торчащие груди Лили и тесная, вульгарная одежда — он помнит, как в последний раз виделся со своей дочерью в Ньюбери, и тогда на ней была растянутая пурпурная кофта со слишком длинными рукавами, и казалось, что у нее нет груди, что в ней нет ничего похожего на женскую фигуру, что она больше была похожа на неряшливого мальчишку. Но теперь он понимает, что невозможно спутать ее пол, невозможно не понять, зачем она хочет так выглядеть. Будучи дочерью Ким. Несмотря на свой возраст.