Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

БРИСБЕН, пятница

Обвиняемый, герой войны доктор Сэмюэл Риордан, тридцати лет, из Мэгпай-Крика, штат Квинсленд, был освобожден вчера в Верховном суде Брисбена, после того как судья решил, что против него нет достаточных улик.

Доктор Риордан находился под судом по обвинению в убийстве в марте мисс Айлиш Лутц, дадцати двух лет, также из Мэгпай-Крика. Сегодня судья Э. Редмонд освободил присяжных от их обязательств после того, как они вынесли решение о недостаточности улик для продолжения дела против доктора Риордана.

Ни в одной из статей не было упоминания о ребенке, что удивило меня. Подозревала ли Айлиш, что ее встреча с Сэмюэлом может окончиться плохо, и поэтому передумала и не взяла дочь, чтобы познакомить с ним? Судить я могла только по письму, но, кроме сожаления Айлиш о ссоре, в нем не было ни намека на сомнения или тревогу.

Я сделала новый запрос – «убийство» и «Мэгпай-Крик». Компьютер выдал четырнадцать страниц потенциальных ссылок. Я постепенно исключала их, пока не осталась только одна. Заметка была короткой, подсказав мне, что дело прекратили.

«Меркурий» (Хобарт, штат Тасмания: 1860–1954)

Вторник, 17 сентября 1946 года. С. 13

УБИЙЦА ЖЕНЩИНЫ НЕ НАЙДЕН

БРИСБЕН, понедельник

До сегодняшнего дня полиция не вышла на след убийцы мисс Айлиш Лутц, двадцати двух лет, которую избили и бросили, приняв за мертвую, в Мэгпай-Крике, штат Квинсленд, в марте прошлого года.

Очень долго я сидела, разочарованно уставившись на экран.

Я отправилась на поиски доказательств невиновности Сэмюэла, но вместо этого нашла новые подтверждения.

Кори сказала, что дело против Сэмюэла закрыли, потому что его отец дружил с судьей. Власть и влияние – товары ценные. Достаточно шепнуть, и важной улики не заметят. Хуже, я знала, что в 1946 году были люди, которые посчитали бы смерть молодой женщины-полукровки не заслуживающей особого внимания. Несколько сделанных в нужный момент лживых высказываний, «случайный» намек прессе, и все – неудобное дело ловко исчезнет с радаров.

Я размышляла над распечатками, пытаясь прочитать между строк.

Мне нестерпима была мысль, что Айлиш убил человек, которого она любила. Не потому, что я обязательно хотела невиновности для Сэмюэла, не потому даже, что хотела счастливого конца их истории. Но потому, что умереть от рук любимого человека – чудовищно. Видеть на его лице намерение обидеть тебя, уничтожить. Не просто потерянную любовь, не просто безразличие или ненависть, но взгляд, который говорит: «Ты – моя, и я могу сделать с тобой все, что захочу… А поскольку ты так мало для меня значишь, твоя боль доставит мне огромное удовольствие…»

Дрожь в темноте. Невысказанный шепот.

Не Сэмюэл. Ради нее, пусть это будет не он.

Но если не Сэмюэл, тогда кто?

Со времени смерти Айлиш прошло шестьдесят лет. Если полиция не сумела найти ее убийцу тогда, по горячим следам, какой шанс у меня найти что-нибудь сейчас?

Айлиш умерла, и тот, кто оборвал ее молодую жизнь, тоже умер. Смысла в поисках не было, поскольку я уже знала, что ничего не найду.

И все же как я могла ее бросить?

Были моменты – когда я сидела в обветшавшей старой беседке, или лежала на кровати Сэмюэла, или ловила призрачный аромат розы, витавший в теплом воздухе, – ощущения мною такой близости с Айлиш, что с трудом различала, где кончается она и где начинаюсь я. В этой одержимости не было смысла, но каким-то образом отрывочные сведения, которые я о ней узнавала, становились частью моего существа. Каждая новая подробность ее истории пугала меня, тревожила и необъяснимо возбуждала. Иногда мне нравилось представлять, что ее сердце бьется во мне, наполняя меня чувствами, о возможности которых я никогда не думала. Во всяком случае, не для себя. Айлиш показала мне, что такое – глубоко любить и верить в такую же полную и безусловную ответную любовь.

Только сейчас я вынуждена спросить: не было ли все это ложью?

Я закрыла глаза, затем пожалела об этом. Ко мне пришел новый образ Айлиш: она лежит на краю тропинки в буше, земля вокруг нее, засыпанная листьями, в полосах теней, заляпана кровью.

Несмотря на свои раны, девушка умерла не сразу. Она попыталась покинуть место, где на нее напали, укрыться в темноте. Она ползла сквозь бесконечную ночь, балансируя на той грани, откуда уже нет возврата, переживая сырой рассвет, покрываясь росой, чувствуя прикосновение лапок насекомых к своей остывающей коже, наблюдая, как буш вокруг нее оживает, когда сама она готовится встретить смерть. И она ждала. Терпеливо, потому что время больше не тяготило ее. Ждала того, кто придет и найдет ее.