Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

Уверена, он сознавал, что я не понимаю, но, похоже, не в состоянии был ни остановиться, ни замедлиться. Его руки двигались с изяществом, рождая поток беззвучных слов: вот он проводит указательным пальцем по всей длине руки, ударяет кулаком в открытую ладонь, ребром ладони рассекает воздух. Стремительные, почти агрессивные жесты, которые – несмотря на мою неспособность их понять – были потрясающе звучны.

Раньше я считала, что язык глухих – сомнительная, абстрактная вещь. Жестикуляция требовала физического усилия, чтение по губам было в лучшем случае ненадежным, писать все – никакого времени не хватит, да и нудно. Оттенки интонации, теплота или холод человеческого голоса, резкость или нежность восклицания – все расцвечивает язык, дает ему многослойность подтекста, что важно для полноценного общения. Если эти нюансы недоступны, сглажены чередой жестов и беззвучных сигналов, как узнать наверняка, что тебя поняли?

И при этом, не улавливая ни слова, я четко и ясно понимала речь Дэнни. Его оживленное лицо, напряженные плечи, быстро двигающиеся руки, передававшие ощущение разочарования и печали, говорили красноречивее всяких слов.

Случилось что-то плохое, и Тони чувствовал свою ответственность. Что бы то ни было, страх Тони заразил и Дэнни.

Дэнни перестал жестикулировать и вытащил блокнот. Одна страница, вторая, третья. Он вырвал все эти страницы вместе, вложил мне в руку.

«Тони уговорил меня отвезти его на автостанцию, у него был полный карман мелочи, которую он взял в копилке у отца. После долгих споров я согласился. Я дал ему еще несколько долларов, затем отвез на моем велосипеде на станцию».

Я перешла к следующей странице, в спешке надорвав ее:

«Мы приехали слишком рано, поэтому ждали до утра. Когда первый автобус открыл двери, мы обнялись на прощание, и Тони уехал. Больше я никогда его не видел».

И следующая:

«Позднее до меня дошли слухи, что Тони поссорился с Глендой в тот вечер, когда она погибла, толкнул ее. Я рассказал Кори о его признании в каком-то плохом поступке. Она сказала: “Не обращай внимания, Тони никогда такого не сделал бы”. Она сказала: “Никогда никому не говори”. Поэтому я и не говорил. До сего момента».

Дрожащими пальцами я сложила записки и убрала их с глаз долой в карман, к остальным. Нога давала о себе знать, я машинально отмечала яркие вспышки пульсирующей и тянущей боли.

– До этого вы сказали, что Тони казался напуганным… Чего он мог бояться?

Дэнни собрал мандариновую кожуру, разбросанную у него под ногами, и зашвырнул под кустик алектриона к моей. Посмотрел на меня, щурясь от солнца, и прожестикулировал:

«Не знаю».

В светотени стало как будто жарче. Я прижала ладони к пылающим щекам.

– А плохое? Что он, по его словам, совершил? Что это могло быть?

Дэнни пожал плечами, переключив свое внимание с меня на верхушки деревьев. Я почувствовала, как он замыкается в себе. Наклонившись, я взяла его за запястье, заставив повернуться обратно и смотреть на мои губы.

– Вы думаете, это связано с несчастным случаем с Глендой?

«Нет».

– Тогда что?

«Хотел бы я знать».

Отвернувшись, чтобы скрыть раздражение, я кое-как поднялась на ноги, сердито уставилась на долину. Почти нестерпимо сдавило голову. Ощущение пространства и свободы, которым я наслаждалась некоторое время назад, ушло. Вместо него горел ярко-красный шар злости.

Почему Тони оставил нам Торнвуд? Он, должно быть, знал, что я влюблюсь в это место, захочу здесь жить. Комнаты с высокими потолками и великолепные коллекционные вещицы его деда, сад с его волшебными видами – все составляющие, знал Тони, от которых я сойду с ума.

Разве не знал он также, что я, по самóй своей натуре, заинтересуюсь прошлым? Его прошлым? Разве он не знал, что я потяну за ниточки, пока они не размотаются? И разве не приходило ему в голову, что мои открытия не только встревожат меня, но и бросят внушительную тень на Бронвен?

Моего виска коснулись пальцы.

«Все в порядке?» – захотел узнать Дэнни.

Я кивнула, но это было не так. Не совсем. Мои мысли метались от воспоминания к воспоминанию, подобно стрекозе, скользящей над мутным прудом: Тони, улыбающийся своей новорожденной дочери; Тони учит Бронвен пользоваться первым сачком; поездка на пляж, рыба с чипсами на берегу, ослепительно улыбающаяся пара карабкается на наблюдательную вышку Элвудского пляжа, от соленого ветра у них краснеют щеки…

Все это было ложью?