Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

Это делает для меня еще более важной встречу с тобой, Айлиш. Я постоянно о тебе думаю. С тех пор как мы в последний раз поцеловались на прощание на платформе на Рома-стрит, в моей душе запечатлен этот образ: моя красивая девушка стоит там пыльным, жарким сентябрьским днем, слезы льются из ее глаз, а на соблазнительных губах дрожит улыбка… Не смейся, Айлиш, этот твой образ в моей голове был живее любой фотографии – хотя фотография, которую ты сунула мне в руку в тот день, путешествовала со мной, сделалась такой же необходимой для моего выживания, как еда, вода и воздух. Затерлась она, но только не память о тебе. «Черт, – думаешь ты, – этот олух превратился в сентиментального дурака». Полагаю, так и есть. Как могло быть иначе? Я люблю тебе так же сильно, если не в тысячу раз сильнее, как в тот день на вокзале, когда видел тебя в последний раз.

Айлиш, пожалуйста, приезжай. Или хотя бы черкни пару строк.

Я распрямилась, растирая затекшую шею. Вокруг меня были разложены десятки писем, но ни одно из них не добралось до адресата. Понятно, что в военное время почтовая служба ненадежна, но наверняка некоторые из писем попали бы к получателям? Перебирая пачку, я обратила внимание, что, хотя на всех конвертах Айлиш имелись марки, ни одна из них не была погашена. Озадаченная, я взяла следующее письмо. Оно было от Сэмюэла, снова из «Гринслопса», едва ли на полстранички.

6 января 1946 года

Айлиш, ты получила мое письмо?

Пока что я не получил ответа. Я звонил на почту, ответил сын Клауса и согласился передать мое сообщение. Это было больше двух недель назад. Должен ли я понимать твое молчание так, что ты не хочешь меня видеть?

Если ты встретила кого-то другого, если твоя любовь ко мне остыла, тогда прошу тебя, моя дорогая, напиши и естественным образом закончи наши отношения. Если мои письма кажутся тебе неуместными, попроси Якоба написать мне, если тебе самой неприятно писать.

5 марта 1946 года

Дорогая Айлиш!

Это всего лишь записка, чтобы уведомить тебя, что на следующей неделе я возвращаюсь в Мэгпай-Крик. Не сомневаюсь, что ты захочешь избежать неловкой ситуации. Не бойся. Я постараюсь вести себя цивилизованно, но если ты помолвлена или связана каким-то иным образом, учитывай мои чувства, если нам действительно случится встретиться.

Искренне твой, Сэмюэл Риордан.

P.S. Я возвращаю тебе фотографию, которую ты дала мне на Рома-стрит, мне невыносимо смотреть на нее.

Дневной свет угасал. На небе появились розовые полосы облаков, начали удлиняться тени деревьев. Я сидела на кровати Сэмюэла, положив пострадавшую ногу на подушку и уставившись на письма, которые писали друг другу он и Айлиш.

В 1940-х годах в маленьком почтовом отделении Мэгпай-Крика царила лихорадка из-за войны – стекались со всего света письма и открытки, отправлялись посылки. Я могла представить, как юный Клив Джермен приходит рано, до занятий в школе, затем возвращается туда днем, стараясь всегда быть первым за сортировочным столом. В суматохе этого хаоса ему легко было незаметно сунуть письмо в карман. Вначале его, возможно, одолевало любопытство, он прикарманивал письма, чтобы прочитать их без помех, несомненно собираясь потом вернуть. Но вместо этого он в итоге оставил их у себя.

Зачем? Чтобы наказать Айлиш? Отплатить болью за ту мнимую боль, которую она ему причинила? Или чтобы следить за любовью Айлиш и Сэмюэла, за любовью, которой неуклюжий и одинокий подросток был лишен?

Меня одолевали мрачные настроения. Насколько иначе сложилась бы жизнь Айлиш, если бы Клив не украл те письма? Судьба могла повести ее и Сэмюэла по счастливой дороге. Айлиш могла остаться в живых, выйти замуж за Сэмюэла, прожить полную радости жизнь, о которой мечтала. А Луэлла? Окруженная любящими родителями, превратилась бы она в женщину, обладающую силой и дальновидностью, чтобы предотвратить трагическую судьбу своей семьи?

Я устало сгорбилась.

Судьба. Рок. Все очень легко, когда смотришь назад. Собирая разложенные письма и раскладывая их по конвертам, я вынуждена была признать, что никто не мог этого знать. Любое принятое тобой решение, самое маленькое, кажущееся случайным или незначительным, может изменить твою жизнь к лучшему… или к худшему. Проблема в том, как узнать, какое решение приведет к беде, а какое окажется благоприятным?

Я уже хотела закрыть шкатулку, когда заметила письмо, которое еще не читала. Оно было засунуто за подкладку задней стенки, почти спрятано. Конверта не было, но я увидела по наклонному каллиграфическому почерку, что оно от Айлиш. Написанное в начале 1946 года и в такой спешке, что брызги чернил покрывали бумагу, как маленькие синие веснушки.