Дэниэл Хэндлер - Наречия

— Согласитесь, это ужасно, — говорит Аллисон, однако одна из поклонниц комиксов тотчас пускается в объяснения, почему им всем требуется опыт работы официантками.

— Или что-то в этом роде, — добавляет она, затем неожиданно вытягивает из-за резинки спортивных брюк фотоаппарат, словно хватаясь за последнюю возможность. — Сюда не брали людей с улицы.

— И потому нам не надо платить, — кивает женщина из аптеки. — К тому же это не так сложно. Вы ведь видели ту аптеку? Каморка, а не помещение. Размером с туалет, не больше.

— Зато какая ответственность, — многозначительно произносит Хиллари.

— Подумаешь, подавать покупателям то, что им нужно, — говорит Аллисон. — Такое и обезьяне под силу.

— Я имею в виду новую жизнь, — поясняет Хиллари и, протянув руку через столик, кладет ее Аллисон на живот, по всей видимости, чтобы еще немного поразмышлять на эту тему. — Новая жизнь. Лично я на такое никогда бы не решилась.

— А вот я бы решилась, — говорит Аллисон, хотя и не уверена, что остальные ее слышат. — Собственно говоря, мне нужна новая жизнь.

Песня кончается, так что теперь, даже если вы будете говорить шепотом, вас все равно услышат.

— Мне было так грустно сегодня утром, — говорит Аллисон. — Но если подумать, мне всегда по утрам бывает грустно.

— Всегда по утрам бывает грустно, — повторяет Кит. — Знаешь, Аллисон, ты мне определенно нравишься. Могу я использовать твои слова? Я непременно их использую.

— Вы не поверите, что нас заставляют делать здесь, в этом круизе, — говорит женщина из аптеки. — Начать с того, что мы должны были прибыть на судно на пять дней раньше. И что мы видим на стеклянных перегородках? Рядом с регистрационной стойкой? Дурацкие картинки, которые остались с рождественского круиза! Угадайте, кому пришлось их соскребать? Раздали скребки, и за дело! Скряб, скряб, скряб, скряб, скряб, чтобы к вашему приезду все было в ажуре.

— К приезду вашего мужа, — уточняет женщина в спортивных брюках на резинке.

— А ведь Рождество вон когда было, — говорит Аллисон. Все моментально хмурят брови — не иначе, как ее слова оказались услышаны.

— Рождество было не так давно, — говорит женщина из аптеки. — Рождество как Рождество.

— Улыбочку, — говорит женщина с фотоаппаратом.

Вспышки блицев заставляют Томаса поднять голову. Не иначе, как он решил, что настал конец света.

— Хочу еще выпить, — говорит он, — но бармен жуткий поклонник. Все это жутко похоже на дурной сон.

— О господи! — восклицает женщина из аптеки. — О господи. Это же «Сон или явь». Мы по очереди рассказываем друг другу разные истории, которые или на самом деле с нами случились, или же только приснились, а все остальные стараются угадать, что именно. Когда рассказ закончен, остальные говорят: «Сон» или «Явь». По крайней мере мне так объясняли.

— Я не хочу участвовать в этой игре, — говорит Аллисон.

— А по-моему, это явь, — говорит Кит. — Ну как, мне положено очко?

— Эта игра предназначена для вечеринок, когда люди пьют, — поясняет женщина из аптеки. — В ней не положено никаких очков. И вообще у меня в голове не укладывается, что я могу сыграть в нее вместе с художниками, рисующими комиксы.

— Чур, я первый, — говорит Томас и нравится Аллисон уже чуть меньше. Собственно, он никогда ей особенно не нравился, в том числе его творения, с которыми она успела познакомиться, когда прочла несколько страниц в комнате Адриана. Там все герои либо сами были вампирами, либо боялись вампиров, и все они жили в дождливом городе, где солнце каждую ночь садилось за горизонт. Но Томас захватил с собой птицу в клетке, накрытой куском ткани, чтобы никто не видел, что это за птица, и чтобы птица тоже не могла никого видеть, и вся фишка была в том, что это секретная птица. По поводу птицы возникли проблемы с таможенниками, а это значило, что Аллисон смогла пропустить часть препирательств в зале регистрации — частично из-за того, что птица подняла жуткий крик. Проблема с птицей затмила собой открытие, что в бесплатном круизе до Аляски участвует Супруга, в то время как сам художник, рисующий комиксы, сидит себе дома, в четырех стенах, с ручкой в руке, и бедные поклонники лишены возможности, на которую они рассчитывали, когда согласились работать в аптеке.

С того момента на Томаса нельзя было полагаться. Он принимал участие в круглых столах, и все, что Томас говорил, имело подозрительный налет — ведь как можно полагаться на человека, который захватил с собой в круиз птицу.