Дэниэл Хэндлер - Наречия

Как вам известно, потому что вы наверняка читали мой роман, какое-то время ситуация была прямо-таки зловещей. Несколько знаменитых зданий взлетели на воздух стараниями сердитых людей из другой страны. В отдельных случаях погибло много народу. В других — не так много, а еще ходили слухи о том, будто под нами действующий вулкан. Нет, мы действительно жили как на вулкане, и вопрос был лишь в том, что же будет дальше. Вернее, когда наступит очередь еще одного знаменитого здания взлететь на воздух. Чего нам еще ожидать. «Потрясающий вид», какой я имел счастье лицезреть, — это вид на одно из знаменитых зданий Сан-Франциско, однако нет смысла уточнять, какое именно. Вот почему на самом деле это никакое не захолустье, а всего лишь место по другую сторону залива, откуда город, включая знаменитое здание, был виден как на ладони — открытый, поросший травой пустырь, раскинувшийся перед крошечным домиком. Но если вы родились в Сан-Франциско, если именно здесь пьете «кампари», если именно здесь покупаете Стивена Спендера, если именно здесь гуляете с друзьями, выслушивая их бесконечные жалобы, а сами тем временем втихаря делаете заметки для будущего романа, то для вас любое место за пределами этого города покажется настоящим захолустьем. Сан-Франциско — город, зацикленный на самом себе, потому я и решил временно перебраться в глушь, чтобы ничто не мешало словам переселяться из моей головы на бумагу.

В романе вы наверняка узнаете их в образах Люсинды и Джорджа. На самом деле людей, которые разрешили мне пожить в их доме, зовут Нора и Джордж. Они хорошие знакомые моей матери и всегда были поклонниками моего таланта. Дом стоял пустой, так как Нора решила немного попутешествовать и потому предложила мне пожить в нем, тем более что Джордж погиб во время большого пожара. Заупокойная служба наполнила мое сердце скорбью. Погибло огромное число людей, и мы были вынуждены свыкнуться с мыслью о том, что Джордж лишь один из многих, случайная, незапланированная жертва. После траурной церемонии мы собрались в этом доме, и я сидел в кресле, в котором буду сидеть позднее, когда приступлю к написанию романа о наших временах, и читал притихшим скорбящим поэму о Джордже. Кстати, именно тогда я вернулся к рифме.

Именно сидя в этом кресле, я и имел возможность лицезреть «потрясающий вид» человека с треногой, чей силуэт вырисовывался на краю обширного пустыря, принадлежавшего Норе и Джорджу. Я как раз решил поставить на сегодня точку и уже налил себе стакан принадлежавшего Норе и Джорджу «каберне», с которым у меня сложились на редкость хорошие рабочие отношения, когда неожиданно увидел нерезкую, размытую фигуру. Фигура возилась с треногой и загораживала мой «потрясающий вид». Я вышел на улицу прямо со стаканом в руке и через пустырь направился в сторону незнакомца. Нет, мне и в голову не пришло, что он мог оказаться террористом, хотя я и понимал, что в данной ситуации представляю собой идеальную мишень.

В своем романе помимо всего прочего я рассуждаю о том, что стоит подойти к чему-то поближе, как это что-то тотчас становится яснее, в общем, нечто вроде аллегорического намека, и так оно и было. Пройдя половину пустыря, я рассмотрел, что незнакомец гораздо старше меня, что на треноге прикреплена видеокамера, а сам он одет в джинсы и холщовую рубашку, причем рубашка не застегнута и под ней ничего нет. На голове у него красовалась бейсбольная кепка, а еще он был небрит, но это не страшно, дело поправимое.

— Эй! — крикнул он мне. — Я, случаем, не вторгся на вашу землю?

— Именно, — крикнул я в ответ. — И что вам нужно на моей земле?

Человек почесал подбородок и как козырьком прикрыл глаза ладонью, чтобы лучше меня рассмотреть.

— Приношу извинения. Наверное, сейчас не самое подходящее время бегать с треногой по чужой собственности.

— Это точно, — согласился я.

Я встал перед ним и сделал глоток вина, чтобы показать, что мне даже в голову не пришло испугаться.

— Так что все-таки вы здесь делаете?

— До меня дошли кое-какие слухи, — произнес он и указал на знаменитое здание на той стороне залива. — Поговаривают, будто кто-то угрожал, что оно будет следующим. А отсюда видно лучше всего.

Я сделал еще глоток вина. Я прожил в доме Норы и Джорджа чуть больше недели. Пройдя по пустырю, чтобы лучше рассмотреть незваного гостя, попивая на ходу вино, я превратился в этакого фермера-джентльмена, зорко стерегущего свою собственность.

— Понятно, — ответил я. — То есть вы снимаете кино.