Дэниэл Хэндлер - Наречия

— Не как ишак, — поправил ее хозяин дома номер 1602. — Как лошадь.

— А вот Джо получает настоящие письма, — заявила Мюриэль и подняла со стола свое собственное послание. — Я написала ему настоящее письмо.

— Тогда прочтите его, — сказала женщина. — Или пусть его прочтет сам Джо. Расскажите мне историю, чтобы было не так скучно и одиноко. Знаете, Джо, я нахожу вас интересным. Я люблю вас. Я могла бы сказать, что меня замучило одиночество, но дело не только в этом. Сколько дней вы проходили мимо, а у меня в глазах стояли слезы. Но вы ни разу не остановились, вам и в голову не пришло отправить мне письмо или, на худой конец, открытку. Почтальон, почтальон, пожалуйста, проверьте, есть ли в вашей сумке письмо и для меня.

— Терпеть не могу эту песню, — сказал хозяин дома номер 1602. Давайте не будем кривить душой, эта песня пользуется потрясающей популярностью. Она неизменно занимает верхние строчки в хит-парадах, а ведь народ обожает парады. Джо, к своему искреннему удивлению, поймал себя на том, что насвистывает мелодию популярной песенки про любовь, которая прямо-таки витала в воздухе.

— Я бы попросил вас всех уйти, — сказал он. Однако гости все до единого пожирали его полными обожания взглядами. — Это частная собственность. Своим вторжением вы нарушаете ее неприкосновенность.

— Неприкосновенность! Вы только послушайте!.. — усмехнулась Мюриэль. — Я как мать кое-что тебе скажу, Джо.

— Не надо мне ничего говорить, — парировал Джо. — Я не… я не тот всеми обожаемый душка, о котором вы тут толкуете. Я не белый и пушистый, я сделан не из конфет и пирожных и сластей всевозможных, а из крыс и ракушек и зеленых лягушек. Я лжец. Я не раз разбивал сердца. Признаюсь, мне тоже хочется любви, но, сдается мне, сейчас ее здесь с избытком. Мне бы не хотелось брать на себя никаких обязательств, и поэтому я прошу вас оставить меня в покое.

— Крыс там нет, — поправил его Майк и прикусил губу.

— Нет, только посмотрите, что вы наделали, — возмутился почтальон. — Вы обидели моего сына.

— А что вы, собственно, здесь забыли? — парировал обитатель дома номер 1602.

Почтальон бросил ему на стол кипу корреспонденции.

— Постараюсь объяснить, — произнес он, после чего постарался объяснить, что он тут, собственно, забыл. А именно — любовь. Разве любить — не значит всем и во всем делиться с тем, кого любишь? Разве любовь не в том, чтобы открыть пакетик с конфетами и угостить тех, кто рядом? Или приготовить что-нибудь вкусное из принесенных в дом продуктов? И если любить — это необходимость делиться, значит, надо делиться. Любовь — вот что движет миром, как говорят нам все хиты всех хит-парадов вместе взятых. А мир полон людей, которых вы даже не знаете, и вам приходится быть с ними вежливым, потому что они не желают уходить. Некоторые из них вам не понравятся, но каждый день мы ждем, что придет почтальон, хотя он, как правило, и не приносит нам хороших известий. Так что позвольте нам любить вас, пытался сказать почтальон, позвольте всем нам любить вас. Однако истины ради скажем, что подобного рода пространные речи были не в его привычках, так что он ограничился короткой фразой.

— Слушай, парень, мы все тебя любим. Твои глаза, твою улыбку, твой галстук и даже твои ботинки. Ты просто потрясающий чувак, классный парень. Так что будь классным парнем. Вот манговое ласси, давай выпьем.

Пока хозяин дома препирался с гостями, водитель грузовичка, что развозит экологически чистые овощи и фрукты, нашел бокалы на шесть человек. Дорогие бокалы, такими пользуются в самых исключительных случаях — чтобы, не дай бог, не разбить. Но почему бы не воспользоваться ими сегодня, даже если они и разобьются? Почему бы не наполнить их содержимым, пока они целы?

— Я люблю тебя, — произнес почтальон и поднял бокал так, как держат пакет с чем-то таким, что выброшено на берег морем. Мы все хотим получить то, что в этом пакете. А если вы не хотите, значит, у вас не все в порядке с головой. Вы когда-нибудь пробовали манговое ласси? Такое густое, такое безумно-оранжевое, такое потрясающе вкусное — если вы, конечно, любитель подобных вещей.

Что еще оставалось хозяину дома номер 1602, как не отдаться в объятия манго, и йогурта, и фруктов, перемешанных и взбитых в нечто подобное любви. Это и есть любовь. По крайней мере ее часть.

— Ну, давай, Джо, — сказал Майк.

И Джо протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг чего-то сладкого.

После катастрофы я перебрался за город, желая закончить работу над новым романом. С того места, из той глуши, куда я переехал, открывался потрясающий вид. «Потрясающий вид» — это не мои слова. «Глушь» — мои. Собственно говоря, это все мои слова.