Весь свет

Зачем такая суровость?

Зачем, говоря о людях

и вещах каждодневных,

стихи облачать в парчу,

в мрачный древний гранит?

Я за стихи из шелка,

из легкого пуха — нежные

и личные, как перины,

на которых любили и спали.

Я за стихи, на которых

пятна от пальцев и будней.

Пусть стихи, словно слойки,

сочатся кремом и патокой...

Пьют воду и воздух пьют.

Любовь — поцелуй и укусы.

Я за сонеты съедобные, за стихи из муки́ и меда.

Тщеславье нас подбивает карабкаться на небеса

или рыть под землей

причудливые лабиринты.

И мы забываем насущное —

сладостный смысл вещей,

забываем о лакомствах,

мир оставляем без пищи.

В Мадрасе я видел когда-то

пирамиду, крытую сахаром,

целую башню-кондитерскую:

глыба на глыбе, рубины, розоватые, желтые яства,

архитектурные сладости —

это было средневеково!

Кто-то изрядно выпачкал

руки, пока намесил столько сладкого теста.

Братья-поэты, вдали, вблизи, с небес и земли,

Из Веракрус, Меделина,

Абиссинии, Антофагасты —

ведь есть же на свете ульи!

Освободимся от камня!

Пусть полнятся наши стихи

равноденственными сластями,

которые просятся в рот

всех малышей на свете,

всех голодных подростков.

Хватит слоняться вслепую,

почувствуйте аппетит к сладким сердцам людей.

Не надо бояться сладкого!

С нами или без нас — сладкое не растает,

оно бесконечно живо, оно воскресает в веках:

потому что рту человечества

для того, чтобы есть и петь,

необходима сладость.

Перевод с испанского П. ГРУШКО

Сергей Гончаренко молод. Он аспирант Московского государственного пединститута иностранных языков имени Мориса Тореза. Одаренный поэт. Прекрасно говорит по-испански. Больше года проработал на Кубе. Его переводы классиков (Федерико Гарсиа Лорки, Антонио Мачадо, Луиса де Гонгоры, Лопе де Вега, Висенте Уидобро) и современных поэтов (Файада Хамиса, Хорхе Тейльера, Роберто Фернандеса Ретамара и других представителей испанской и латиноамериканской поэзии) не раз публиковались в сборниках и журналах.

Переводчик художественной литературы, поэт, переводящий с чужого языка на родной язык, не может холодно относиться к своей профессии: поэзия не замедлит наказать его. И собственные стихи Сергея Гончаренко, и его переводы отличает сдержанная страстность и острый интерес к далеким странам и литературам.

Это видно и по стихам из «Кубинской тетради», и по раздумьям о высоком искусстве перевода, и, самое главное, по самим переводам — что стоили бы теоретические выкладки без магических воплощений иноязычной поэзии в русском слове.

Вряд ли поэт, специализирующийся в области стихотворного перевода, с детства мечтал о деле, которому позднее посвятил свои знания и труд. Как правило, путь к переводной поэзии лежит через стихи собственные. К тому же без школы самостоятельного творчества почти немыслимо справиться с задачей художественного перевода, которую многие авторитеты считали попросту неразрешимой. Вспомним Данте: «Пусть каждый знает, что ничто, заключенное в целях гармонии в музыкальные основы стиха, не может быть переведено с одного языка на другой без нарушения всей его гармонии и прелести».

Но вот человек, пишущий и любящий русские стихи, открывает для себя поэзию чужого языка, и она покоряет его не меньше, чем русская. Конечно же, он попытается поделиться этим открытием со своими соотечественниками — а для этого необходима лишь самая малость: заставить полюбившиеся строки зазвучать по-русски. Чего уж проще? Взять и перевести их — благо, оба языка известны... Причем переводить, конечно, следует как можно точнее — ведь грешно потерять хоть одно слово там, где каждая буква — находка. Точность и еще раз точность — вот, очевидно, ключ к успеху.