Наталья Елизарова - Жмых

Дон Амаро засмеялся:

— Я знал, что ты меня ненавидишь, но ведь не до такой же степени.

Он заказал херес.

— Итак, ты хочешь купить мою фазенду…

— Я приехала сюда только ради этого.

— Дорогая, нет нужды всякий раз подчёркивать, как я тебе противен. В конце концов, это не я тебя нашёл, а ты меня. Какими бы ни были истинные мотивы твоего визита: уязвить меня или, благодаря моему одобрению, обрести значимость в собственных глазах — отбросим их в сторону и обсудим исключительно коммерческую часть вопроса… Ты, действительно, намереваешься заняться производством кофе? Если это так, то ты или сумасшедшая, или не читаешь последних газет. Все, кто так или иначе был связан с кофейным бизнесом — производители, поставщики, посредники и даже наше бестолковое правительство — разорены. Цены упали до семи центов за фунт! Его излишки сжигают и топят в океане, а он всё равно продолжает дешеветь!

— Я слышала про это.

— Ах, вот оно что! Значит, ты хочешь купить заранее обречённое предприятие, зачем?

— Но ведь кризис когда-нибудь кончится…

Дон Амаро рассмеялся.

— Когда страна, как гулящая девка, окунается в разгул политических страстей, рассчитывать, что это произойдёт очень скоро, не приходится. А у кого из нас в запасе есть вторая жизнь, чтобы дожидаться, когда всей этой вакханалии придёт конец?.. Президент Бернардис сменяет Песоа, Луис — Бернардиса, Престис — Луиса, Мена Баррету — Престиса, Варгас — Мена Баррету [54] За десять лет (с 1919 по 1930 годы) в Бразилии сменилось пять президентов, а с 24 октября по 3 ноября 1930 года у власти находилась военная хунта: Жуан ди Деус Мена Баррету — один из её представителей. … Но что в итоге получаем мы? Обанкротившиеся предприятия, инфляцию, толпы одичавших голодранцев, которые взялись за оружие… — почувствовав, что на меня кто-то смотрит, я повернула голову и напоролась на недобрый взгляд нетрезвого молодого человека, стоявшего у стойки; его глаза были прикованы к моим пальцам, теребившим ручку сумочки: блеск алмаза, завальцованного в массивный золотой перстень, сверкал на солнце слишком ярко; я невольно спрятала руки под стол; в последнее время газеты пестрили уголовной хроникой: кражи, грабёжи, убийства… — человек, потерявший работу, превращался в зверя. — Подобно дешёвой шлюхе, наше правительство пристраивается то к одному, то к другому: сначала заигрывает с кофейными и сахарными магнатами, а потом сворачивает все противозасуховые программы, льнёт к крестьянам, но отказывается проводить земельную реформу, вешается на шею промышленникам, но увеличивает налоги… Если бы все эти манёвры проводились в интересах хотя бы какой-то социальной группы, я бы назвал такую политику искусной и гибкой, но нет — наши досточтимые отцы народа вертятся, как флюгер, лишь затем, чтобы любой ценой удержать власть в своих руках, и плевать им на то, кто из нас пойдёт в расход ради достижения этой цели. И потому мне с ними не по пути.

— Что вы намерены делать?

— Все свои сбережения я вложил в военный завод, строительство которого сейчас полным ходом идёт в Калифорнии, и куда со временем собираюсь перебраться — если меня не подводит чутьё, очень скоро это будет самый прибыльный в мире бизнес.

— А как же плачущие деревья?

— Каучуковые плантации я давным-давно продал Форду, он налаживал в Бразилии производство шин для автомобилей своей кампании и не скупился в цене, — дон Амаро расхохотался. — Это была сделка века! Ведь буквально через полгода после нашего с ним договора в Советах началось массовое производство синтетического каучука, и гевея сразу обесценилась.

— Действительно, сделка века. Поздравляю.

— И это только начало. Если наши политики будут продолжать играть в свои любимые игрушки, а они, как правило, своим амбициям не изменяют, мы окажемся на пороге очередной мировой войны, и тогда продукция моего нового предприятия станет на вес золота.

— Не сомневаюсь, что мир взорвёт себя, лишь бы ваш счёт в банке пополнился.

— Не иронизируй, Джованна, так и будет. Поэтому, если тебе нужна эта чёртова фазенда — я отдам её даром. Она мне только руки вяжет, не будь её, я бы давно уехал в Штаты.

— С чего это вдруг такое великодушие?

— Хочется сделать тебе приятное, я так давно ничего тебе не дарил, — он попытался взять мою руку, но я высвободилась. — А мой последний подарок, признаю, был не очень удачным.

— Вот за это я благодарна. Не будь этой гадкой выходки с вашей стороны, я бы, возможно, до сих пор оставалась вашей подстилкой.