Наталья Елизарова - Жмых

Я отчаянно нуждалась в добром совете. Но к кому я могла обратиться? Друзей у меня не было. Я добровольно и абсолютно сознательно изолировала себя от остальных людей, подобно средневековому замку, опоясанному со всех сторон глубоким, заполненным водою, рвом, сооружённым в оборонительных целях. Теперь же моя душа настойчиво жаждала не просто товарища, у которого можно обрести ободрение и поддержку, а поводыря, указующего путь. Единственным, кто в полной мере соответствовал этому слову, был Луис Карлос Престес. Исходившая от него магнетическая аура самоотверженности, мужества и благородства притягивала к себе, как магнит. Но у нас с ним не было никаких точек соприкосновения. Он был из другого мира. Говорил на непонятном языке. Требовал пожертвовать собой во имя революции — а мне, уже столько натерпевшейся в этой жизни, хотелось покоя и комфорта, призывал к лишениям — а мне было что терять, воспевал какое-то мифическое всеобщее благо трудящихся — а какое мне было дело до всех этих посторонних, а им — до меня?..

Неожиданно в мыслях мелькнул образ дона Амаро Меццоджорно — вот кто, действительно, смог бы разрешить все мои сомнения. В отличие от Престеса, этот человек не имел ни чести, ни совести, но в здравомыслии ему отказать было нельзя: его неизменная железная логика и объективный взгляд на вещи всегда поражали меня и невольно заставляли принимать его сторону. И в отличие от Престеса, он изъяснялся на понятном мне языке.

…Я постаралась организовать всё так, чтобы наша встреча выглядела как можно более случайной, и потому не поехала сразу в Баию, а попробовала разыскать его на одном из аукционов, где он был завсегдатаем. Расчёт оказался неверным — дон Амаро давно уже не принимал участие в торгах. Как мне удалось выяснить, он ещё несколько назад свернул производство каучука и распродал все свои земли. Эта новость озадачила: дон Амаро отошёл от дел — так непохоже на него… Что бы это значило?.. И всё же, изучив с десяток газетных объявлений, я наткнулась на информацию о продаже кофейной плантации в Эспириту-Санту [53] Штат на востоке Бразилии. : её владельцем был сеньор Меццоджорно. Ухватившись за эту ниточку, я немедленно выехала туда.

Накануне предстоящей встречи я провела бессонную ночь. Мне было стыдно за собственную робость. Я изо всех сил пыталась убедить себя, что нет никаких причин так волноваться: я сходу дам понять дону Амаро, что в нашем «нечаянном» свидании нет ничего личного, что мы всего лишь участники торговых переговоров.

…Мы встретились в таверне, расположенной неподалёку от продаваемой усадьбы. Я увидела, что дон Амаро узнал меня в первую же секунду, словно я ни капли не изменилась за все эти годы. Он, казалось, ничуть не удивился, словно для такой как я не было ничего более естественного, чем разъезжать по всей стране и скупать за бесценок имения.

— Я знал, что когда-нибудь мы встретимся снова… — негромко сказал он и после паузы прибавил, — вернее, надеялся.

— Признаться, я надеялась на обратное.

— Не сомневаюсь.

Годы не состарили его, он лишь немного располнел, и не внесли никаких корректив в его облик: те же повелительные интонации, те же уверенные жесты, и неизменная кубинская сигара в зубах.

— Если ты жива, а не тлеешь в какой-нибудь выгребной яме, и более того, покупаешь недвижимость, значит, не так уж плохо я тебя воспитал.

— Скорее, это случилось вопреки вашему, так называемому, воспитанию.

— Может быть и так… Но если ты покупаешь кофейную плантацию в самый разгар кофейного кризиса, значит, я всё-таки что-то упустил.

— Это вас не касается. Меня устраивает цена, которую вы просите за фазенду, — я готова подписать купчую. Вместо того, чтобы тратить время на излишние сантименты, давайте поскорее оформим бумаги.

Дон Амаро снисходительно улыбнулся:

— Ты так торопишься продемонстрировать себя деловой и обеспеченной женщиной, что даже не просишь показать поместье и забываешь поторговаться… Это и смешно, и глупо, и совсем не по-деловому…

— Мне безразлично, что вы обо мне думаете.

— Это не так, иначе бы ты сюда не приехала… Но не будем об этом, не смотря ни на что, я рад тебя видеть, Джованна… После долгой разлуки люди обычно обнимают друг друга, ты позволишь?

Не дожидаясь ответа, он меня обнял. Я почувствовала себя не в своей тарелке: на такую встречу я рассчитывала меньше всего.

— Выпьем по стаканчику? — предложил он. — Что предпочитаешь?

— Абсент.