Мейв Бинчи - Музыка дождя

В реальной жизни все было не так, как в черно-белом кино с Монтгомери Клифтом в главной роли, когда он играл священника, который не мог сделать выбор и метался в агонии. Сегодня служитель церкви брал на себя ответственность за свои поступки и сам решал, что для него важнее.

Но для Джеймса важнее всего была Лаура. Только так он мог спасти ее. И дело было не в том, чтобы соблюдать гражданский кодекс или закон Божий.

Он солгал сержанту Гарде, сказав, что ему поступил истеричный звонок от кого-то, кто пытался исповедаться, и он понятия не имел, кто это был. Он солгал и настоятелю, сказав, что гость в ночи был прохожим, который собирал пустые бутылки. Он солгал сестре, сказав, что у него много дел в церкви, когда она приглашала его в гости. Правда была в том, что он не мог смотреть им в глаза. Он не смог бы слушать, как они будут рассказывать ему еще одну сказку про замечательного Грегори.

Отец Херли перегнал машину Грегори на стоянку в другом районе Дублина, где его никто не знал. Он солгал механикам, что стукнул машину о ворота церкви. Механику польстила мысль, что священники тоже не без греха.

— Сколько я должен вам? — спросил отец Херли.

— Я вас прошу, святой отец, помолитесь за меня и мою старую матушку, ей нездоровится.

— Я не молюсь в обмен на починку машины. — Отец Херли взбесился. — Скажите мне, наконец, сколько я вам должен.

Испуганный механик назвал сумму.

Отец Херли успокоился и взял механика за руку:

— Простите, мне жаль, что я на вас накричал. Мне пришлось нелегко в последнее время, но это, конечно, не оправдание. Вы не представляете, как я сожалею.

Мужчина вздохнул с облегчением.

— Ничего страшного, святой отец, нет ничего проще, чем починить машину, которая слегка повредилась о ворота, вы даже не заметите, что она была не в порядке.

Ему вспомнилось лицо девятнадцатилетней Джейн Морриссей, студентки факультета социологии. Кровь струилась по ее голове. На мгновение он потерял сознание.

Он знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Он знал, что вступил в новый мир, где царит ложь.

Отец Херли оставил ключи от машины в конверте в почтовом ящике Грегори и пошел в церковь пешком.

По радио рассказали про несчастный случай и объявили о поиске свидетелей.

Он играл в дартс со старым священником, но мысли его были далеко.

— Ты хороший человек, Джеймс, — сказал старый священник. — Ты не поддаешься мне, как остальные. Ты очень хороший человек.

Глаза Херли наполнились слезами.

— Нет, Кэнон, я слаб, грешен, я подлый и глупый.

— Мы все глупы, слабы и грешны, — сказал священник. — Но в нас есть что-то хорошее, а в тебе еще и уверенность.

Но даже когда эти ужасные дни закончились, сон к нему не вернулся. С племянником отношения были натянутые и просто формальные. Грегори позвонил и поблагодарил его за машину. Отец Херли сказал тихо:

— Боюсь, его тут нет.

— Но это ведь ты говоришь, дядя Джим, — удивленно сказал Грегори.

— Я уже так много лгал, Грегори, нужно снова врать?

— Пожалуйста, пожалуйста, дядя Джим, не говори так. Тебя кто-нибудь слышит?

— Понятия не имею.

— Можно я приеду?

— Нет.

— А завтра?

— Нет. Держись от меня подальше, Грегори.

— Но я не могу, не могу. А что будет с мамой и папой? Как они к этому отнесутся?

— Не думаю, что они когда-нибудь догадаются. Они лучшего мнения о тебе. Скажи им, что это просто небольшой несчастный случай, какие в Дублине происходят постоянно.

— Нет, я о нас. Если мы не будем разговаривать.

— Думаю, что будем, просто дай мне время.

Отношения их с того дня резко изменились. Если Грегори и приезжал, то дядя говорил, что он спешит к больному, если звонил, то отвечал, что занят. В конце концов племянник нашел место, где смог бы поговорить с ним, — в исповедальне. Отец Херли смотрел вниз, готовый слушать.

— Да, сын мой, — начал он.

— Святой отец, я согрешил. — Голос Грегори звучал слишком знакомо, чтобы его не узнать. Священник вскинул голову.

— Господи, ты решил посмеяться над священной службой? — прошептал он.

— Ты бы не стал слушать меня в других местах, поэтому я пришел сюда, чтобы рассказать тебе о том, как сожалею.

— Ты должен говорить это не мне.

— Но я уже говорил это Богу через другого священника. Я решил каждый месяц давать часть своей зарплаты на благотворительность. Я бросил пить. Господи, дядя Джим, что еще я могу сделать? Прошу, скажи мне. Я не могу ее воскресить, даже тогда не смог бы.

— Грегори, Грегори! — В глазах отца Херли стояли слезы.