Мейв Бинчи - Музыка дождя

Иногда Лаура выглядывала из кресла, где она лежала, свернувшись калачиком, и улыбалась, глядя на него.

— Ну разве это не жизнь, Джимбо? — спрашивала она.

Бывало, они вместе шли гулять по полям, которые некогда принадлежали им.

— Мы ведь и не могли подумать, Джимбо, что все обернется так хорошо, — говорила она, трепля волосы своего брата, который никогда не был для нее отцом Херли.

И потом она рассказала ему, что они строят похожую комнату с другой стороны дома, которая станет детской.

Его назвали Грегори. Отец Херли держал его на руках во время крещения. Это был красивый ребенок с длинными ресницами над темными глазами, как у отца. Грегори Блэк. Это был их единственный ребенок. Лаура говорила, что хотела бы подарить ему брата или сестру, но этого не произошло. Они постараются, чтобы у него было полно друзей. О таком племяннике дядя мог только мечтать. Он вылезал из окна своей комнаты, если видел, как к дому подъезжает машина.

— Это дядя Джим! — кричал он, и старые колли начинали лаять, а Лаура выбегала из кухни.

Когда Алан возвращался с работы, он радовался. Ему нравилось, что он приезжал погостить на пару дней в середине недели, и нравилось, что он так хорошо ладит с его сыном.

Когда Грегори исполнилось десять, он хотел быть, конечно, священником. Это куда лучше, чем работать в офисе, как его отец, говорил он на полном серьезе. Священнику не надо ничего делать, а люди платят деньги за то, что ты читаешь мессы, которые и так будешь читать, а еще ты можешь говорить им, что надо делать, чтобы не попасть в ад. Грегори думал, что это лучшая работа на свете. А если ты не хотел, то мог не отпустить грехи кому-нибудь, тогда он точно отправится в ад, вот весело-то!

Они приехали в Дублин навестить его, и Джеймс Херли никогда не уставал говорить о своем блестящем племяннике. Грегори хотел все узнать, всех увидеть. Он сразу очаровал старых священников и женщин со скверным характером.

— Думаю, ты будешь хорошим священником, — сказал ему однажды Джеймс, когда Грегори было пятнадцать. — По большей части это умение общаться с людьми, а у тебя это получается.

— Это разумно, — кратко ответил Грегори.

Отец Херли бросил на него взгляд. Конечно, разумно, если люди смотрят на милое лицо. Разумно, когда доносишь истину, а не набиваешь себе цену. Попробуй пойми все это в пятнадцать лет, но они теперь так быстро взрослеют.

Когда Грегори поступил в университет на факультет права, это тоже было разумно. Надо же изучать что-то, а право было хорошей зарядкой для ума, говорил он. В то же время все будут рады считать, что еще один из семьи Блэк станет бизнесменом.

— Так вот чем ты собираешься заниматься? — с удивлением спросил отец Херли. Казалось, Грегори был слишком умен, чтобы усидеть в этом маленьком городке. Здесь не найдется ничего, что заинтересует его.

— Я пока еще не думал над этим, дядя Джим. Этого хотят мои родители, а так как я пока не знаю сам, чего хочу, то, может, стоит дать им возможность навязать свое мнение.

И снова в его словах была истина. Он говорил, что, раз в этом мире все пока так неопределенно, зачем сжигать мосты, если еще не пришло время переходить по ним. Отец Херли не раз думал об этом во время вечерней службы, вспоминая о Грегори с тревогой. Постепенно он начинал думать, что становится суетливой наседкой. Было глупо пытаться разглядеть в практичных планах молодого человека намек на опасность.

Грегори закончил университет. Теперь его отец поседел, но в свои шестьдесят три был по-прежнему красив. Алан Блэк всегда говорил, что не важно, насколько ты старше своих детей, на восемнадцать лет или на двадцать восемь. Ты все равно принадлежишь к другому поколению. В его семье все получилось даже лучше, чем в других семьях: сын не хотел иметь мотоцикл, не употреблял наркотики, не приводил в дом сомнительных друзей.

Его мать Лаура, в отличие от других матерей, не повторяла, что ее сын имеет диплом в области гражданского права и что вскоре его примут в коллегию адвокатов. К университету Лаура пришла, набросив яркий розовый шарф поверх своего темно-синего пиджака. Она потратила огромную сумму денег, по ее меркам, на парикмахера, и теперь ее седые волосы были аккуратно уложены. Она не выглядела на свои пятьдесят шесть, она казалась счастливой матерью. Когда вокруг университета собралась толпа, она схватила брата за руку.

— Мне кажется, Джимбо, что я слишком счастлива, — сказала она. — Почему Бог наградил так только меня? Он ведь не дает столько счастья остальным.