Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Но что хорошего будет оттого, что ты не будешь говорить со мной? Что хорошего произойдет, если ты не станешь приезжать домой, чтобы говорить обо мне? Если бы я тогда умер, все было бы иначе, ты бы сидел взаперти с родителями. Так разве мы все не должны радоваться, что я жив, пусть хотя бы та бедная девочка умерла?

— Умерла из-за пьяного водителя, который потом сбежал.

— Я знаю, я не спорю.

— Но ты не понес наказания.

— Но что хорошего оно сделало бы? Оно бы разбило сердце мамы и папы, унизило бы тебя. Мы не можем повернуть время вспять. Я бы сделал все, что возможно, если бы только…

— Прекрасно.

— Что?

— Просто прекрасно. Мы останемся друзьями.

— Я знал, что ты найдешь для меня место в своем сердце.

— Хорошо, что ты знал, хорошо, что в моем сердце для тебя еще есть место. Теперь позволь другим людям поговорить с Богом.

— Спасибо тебе, дядя Джим. И еще, дядя Джим…

Священник молчал.

— Ты не придешь поужинать со мной у меня дома? Выпивки не будет, только несколько друзей. Может, в субботу?

— Хорошо.

— Спасибо еще раз.

Он приехал домой к мальчику. Там были еще два молодых человека и девушка. Они пили вино и рассуждали о том, имеет ли церковь такой вес в Ирландии, как раньше. Отец Херли уже не раз участвовал в подобных дискуссиях и мог говорить аргументированно, мог представить несколько точек зрения. Он внимательно следил за Грегори. Тот пил только минеральную воду. Возможно, мальчик пережил шок и хотел начать новую жизнь. Вероятно, Джеймс Херли должен был найти в своем сердце силы простить мальчика, пусть он не мог простить себя. Он улыбнулся племяннику, и тот наградил его улыбкой в ответ.

Они все помогали убирать со стола.

— Эй, Грег, а что делает в шкафу бутылка водки, если ты завязал?

— Это еще от старой жизни, заберите ее с собой, — легко ответил Грегори.

Отец Херли стал думать, что в его сердце поселилась ядовитая змея, раз он допускает мысль, что не могут глаза так блестеть от воды. Он подозревал, что Грегори подливал себе водку в стакан, пока никто не видел. Но если он будет так относиться к племяннику, то какой смысл восстанавливать отношения? Он гнал эти подозрения изо всех сил.

Он поехал навестить Лауру и Алана на неделе. Они были рады услышать, что на обеде в субботу присутствовала девушка, и даже предположили, что она была подружкой их сына.

— Было не похоже, что у них особенные отношения, — сказал отец Херли и почувствовал себя старой сплетницей.

— Они давно знакомы, — сказала Лаура, — думаю, что она вполне могла бы стать его подружкой.

Казалось, и сестра, и ее муж давили на него. Они стали говорить, что хорошо, конечно, знать все наверняка, но ведь из любых правил есть исключения. Он грустно улыбнулся и сказал, что из его правил исключений быть не могло. Они снова сказали, как им повезло иметь такого сына, как Грегори, а еще рассказали про сына своих друзей, который пришел юрисконсультом в «Шинн Фейн», а потом стал участником PROVISIONAL IRA [1] Боевая организация партии «Шинн Фейн», возглавляющей борьбу за независимость Ирландии. — Прим. ред. .

— Должно быть, у него были какие-то идеалы, просто он ошибся, — сказал отец Херли.

— Джимбо, ты, должно быть, сошел с ума, какие у него могли быть идеалы? — закричала Лаура.

Он грустно улыбнулся. У него не было возможности сказать им, что любой другой путь оказался бы лучше, чем тот, который выбрал их сын. Он выглядел расстроенным. Алан Блэк тактично изменил тему разговора.

— Расскажи нам, ты на каких-нибудь свадьбах сейчас служишь? Мы бы хотели послушать про богатых и знаменитых.

— Нет, — ответил отец Херли, — у молодых всегда есть кто-то, кого они просят обвенчать их. Так что никаких пышных свадебных церемоний нет, только одна серебряная свадьба в Англии.

Им было интересно все, что он делал, поэтому он рассказал про пару, которая поженилась в шестидесятых годах. Ему даже не верилось, что это было четверть века назад, но это на самом деле так. Дочери и сын этой пары пригласили его, сказав, что праздник потеряет всякий смысл, если он не приедет.

— Кто бы ни были эти двое, они сделали абсолютно правильно, что пригласили тебя.

— Я не очень хорошо знал их, — сказал он, словно сам себе. — Я знаю мать Дейдры миссис О’Хейген совсем немного, и еще я знаю миссис Бэрри, мать подружки невесты, Морин Бэрри. Но молодого человека я совсем не знал.

— Ты никогда о них не говорил, — выпытывала Лаура.

— Наверное, нет, но я же многих венчаю. Некоторых я никогда больше не вижу. Я всегда получаю открытку от Дейдры на Рождество, причем я не всегда помнил, кто такие Дейдра, Десмонд и вся семья Дойлов, как они обычно подписываются на открытках.