Джей Дайс - Вашингтонская история

Тэчер, со своей стороны, отлично играл роль хозяина. Он был похож на избалованного ребенка, который умеет хорошо вести себя на людях. К нему вернулось обаяние прежних лет. «Сознательно или бессознательно, — подумала Фейс, — он делает все, чтобы доказать свое превосходство над Дейном Чэндлером».

— Как насчет виски без содовой, Чэндлер? — спросил Тэчер гостеприимно, но не без покровительственной нотки в голосе. — Я на один бокал опередил вас, так что вам придется выпить двойную порцию. — Он наклонил графин над бокалом Чэндлера и перелил через край. Ясно было, что он успел выпить не одну порцию.

Чэндлер весело улыбнулся.

— Я думаю, для начала это неплохо. — Он не торопясь отхлебнул из бокала, явно не собираясь выпить его залпом.

— Я смотрю, у вас на груди орел, — заметил Тэчер, кивая на значок ветерана войны в петлице белого смокинга Чэндлера. — Где вы служили?

— В главной судейской коллегии.

— А, штабист!

— К сожалению, да. Мне так хотелось повоевать с автоматом. Но приказ есть приказ. Пришлось подчиниться.

— А вот мне довелось понюхать пороху, — сказал Тэчер, бахвалясь, как мальчишка. — На флоте, вот где всегда жарко. Даже штабным крысам приходилось вылезать из своих нор и помогать. Да, флот — великая сила!

— Так утверждают представители флота, — сдержанно и чуть суховато заметил Чэндлер.

— Не поймите, пожалуйста, меня ложно, — продолжал Тэчер, делая большой глоток из бокала, — но уж вашингтонских чинуш я ни за что не стану защищать! Я-то знаю, что они делали во время войны!.. — Он помрачнел, и на лице его появилось ревнивое выражение, знакомое Фейс по тем временам, когда он приезжал на побывку домой и выговаривал жене за плохое поведение в его отсутствие. — Так, значит, вы были в Вашингтоне всю войну? — продолжал он, как бы подытоживая некоторые свои мысли и глядя в упор на Чэндлера.

— Все время. И каким же бесконечно долгим показалось мне оно!

— А вы встречались с моей женой? — вопрос прозвучал внезапно, как взрыв.

Чэндлер ответил на взгляд Тэчера невозмутимо спокойным взглядом.

— К сожалению, нет. Если бы не деятельность некоей гнусной комиссии, боюсь, мы никогда бы не встретились.

В ответе Чэндлера Фейс почудился какой-то скрытый намек; неожиданно Тэчер смутился. Он повертел стакан, потом неловко поставил его и принялся рыться по карманам в поисках сигарет, хотя целая пачка лежала на кофейном столике перед его носом.

Когда Тэчер принялся похваляться своей службой во флоте, Фейс еле удержалась от смеха. Ведь он так ненавидел и презирал эту службу. Сначала она была для него сущей забавой, а потом так ему опротивела, что он из кожи вон лез, лишь бы уволиться оттуда, но тщетно.

Они были женаты тогда всего полтора месяца, и отношения их казались поистине идиллическими. Как-то в воскресный день они отправились на прогулку, надеясь, что солнце и чистый воздух освежит их после вечеринки, где они побывали накануне. Они переходили через Рок-Крик по горбатому Коннектикутскому мосту, украшенному дремлющими каменными львами, как вдруг навстречу им попался приятель Тэчера.

— Вы слышали это дурацкое сообщение по радио? — громко закричал приятель, хотя они были совсем рядом. И не дожидаясь ответа, выпалил: — Японцы разбомбили американский флот! Рузвельт созывает объединенную сессию конгресса. Война!

Никогда не забыть Фейс, какое впечатление произвела на нее эта новость: дыхание вдруг перехватило, как у человека, который идет ко дну. Фейс крепко ухватилась за руку Тэчера, а он даже не взглянул на нее. На следующее утро Тэчер подал заявление с просьбой зачислить его во флот.

Когда он сообщил об этом Фейс, она с удивлением спросила:

— Но почему же во флот? Я думала, ты пойдешь в военную школу!

— Видишь ли, — сказал он, — флоту нужны отборные кадры. Я говорю об офицерах, конечно. Там нужны джентльмены.

Он почему-то был уверен, что непременно получит чин лейтенанта и станет командиром.

— Я знаю, с кем на этот счет потолковать, — весело заявил он. Но, к его удивлению и обиде, аттестационная комиссия присвоила ему всего лишь чин младшего лейтенанта. Тэчер пришел в такую ярость, что готов был отказаться, но не посмел. В довершение бед его еще послали на тральщик в Атлантический океан.

Вскоре начали приходить письма — письма, которые Фейс тут же сжигала или рвала на мелкие кусочки. Их резкий тон поражал и больно ранил ее. Тэчер вбил себе в голову, что она должна вызвать в Вашингтон его мать Джулию. А поскольку Фейс категорически отказалась, он принялся строить всякие предположения насчет причин, побуждавших ее так поступать. И даже туманно намекал на какие-то «скрытые мотивы».