Джей Дайс - Вашингтонская история

— Ну и хорошо, — сказал Тэчер и снова зевнул. Он глубоко вздохнул, собираясь заснуть, как вдруг новая мысль пришла ему в голову: — А где ты откопала этого Чэндлера?

Она помедлила.

— Через Аба Стоуна, — не без внутреннего содрогания ответила она.

Тэчер поднял голову:

— Да неужели ты не можешь обойтись без этого типа! Мало тебе своих бед, что ли? Он наверняка подсунул тебе какого-то проходимца, и теперь ты вообще не выкрутишься! О господи, ну когда ты, наконец, научишься распознавать этих красных?

— И вовсе он не проходимец! — возмущенно воскликнула Фейс. — Он работает в фирме Стерлинга, Харди, Хатчинсона и Мак-Ки!

— Ого! — удивился Тэчер. — Оказывается, ты важная птица, раз эта фирма берется тебя защищать. Ведь чтобы такие звезды взялись за дело, оно должно быть и впрямь не шуточным. Как это ты сумела заинтересовать их, просто не понимаю. — Он помолчал, разглядывая ее при свете наступающего дня. — Придется повнимательнее приглядеться к этому Чэндлеру. Такой любезный молодой человек и так интересуется моей женой! Уж я рассмотрю этого типа, будьте уверены…

Он повернулся к ней спиной и тут же заснул.

Как только кончился рабочий день, Фейс поспешно вышла из канцелярии и, взяв такси, помчалась домой, чтобы успеть переодеться до прихода Чэндлера. К ее удивлению, Тэчер уже был дома: когда она пришла, он наливал в стакан виски из графина.

Он потер нос, делая вид, будто озадачен.

— М-да, — сказал он, — оказывается, ради какого-то Чэндлера можно и домой прийти вовремя.

— Но ведь это очень для меня важно, — холодно возразила Фейс. И все-таки покраснела.

Прохладный душ несколько успокоил ее, помог утишить волнение, снедавшее ее весь день. При всем желании честно разобраться в себе, она так и не могла решить, откуда у нее это смятение: от того ли, что она обеспокоена происходящим, или от того, что брак ее оказался таким неудачным? Как бы то ни было, ома призналась себе, что одевается для Чэндлера и только для него, интересуясь им не как адвокатом, а как мужчиной.

Пока Фейс переодевалась, Джини, игравшая во дворе, раз десять вбегала в комнату со своим щенком.

— Мамочка, — сказала она наконец, — мне скучно. Никто со мной не играет. — И она надула губки.

Фейс подозвала ее и, поцеловав, шепнула:

— Обожди, мы что-нибудь придумаем. Пойди скажи Донни, чтобы она приготовила тебе ванну. А потом можешь попудриться маминой большой пуховкой. Хочешь?

— Ох, мамочка! — Джини просияла и выбежала из комнаты.

У Фейс от слез горели глаза. Ей почему-то вспомнились слова Вергилия: «…lacrimae rerum» [11] «Слезы есть о делах…», «Энеида» I, 462. . Она выкупала Джини, приготовила ее ко сну и надела вечернее платье.

Когда Фейс спустилась в гостиную, Тэчер поднял голову и взглянул на нее.

— Ты великолепно выглядишь, дорогая, — сказал он, помешивая кусочки льда в высоком стакане. — Просто великолепно. Я уж и не помню, когда ты так выглядела.

— Тэчер, — сухо сказала она, пропуская мимо ушей его слова, — я бы очень просила тебя подождать с коктейлями до прихода гостя. — Увещевать Тэчера было бесполезно, она знала это, но надо же было что-то сказать.

— О, не беспокойся, на его долю хватит. Об этом я позабочусь.

— Прошу тебя, Тэчер, — умоляюще сказала она, — не будем ссориться.

Углы его губ опустились.

— А разве мы ссоримся? — с наигранным удивлением спросил он и, затянувшись сигаретой, выпустил дым через ноздри.

Фейс в самом деле выглядела отлично. Она поняла это по глазам Дейна Чэндлера, когда он, здороваясь, пожал ей руку. Он никогда еще не видел ее такой. На ней было воздушное летнее платье цвета «шартрез», с глубоким вырезом, необычайно элегантное и строгое. Цвет платья выгодно оттенял теплый оттенок ее загорелой кожи; русые волосы казались золотисто-рыжими, а темные, как изюмины, глаза стали совсем черными. Ей приятно было сознавать, что она так удивительно хороша. Голос ее звучал мягче, ниже обычного, обогатился тысячей новых тонов. Она интуитивно почувствовала, что Тэчер сразу понял все — и власть, которую имеет над ней Чэндлер, и ее волнение.

— Добрый вечер, миссис Вэнс, — сдержанно сказал Чэндлер. И она была благодарна ему за это, благодарна за его несколько официальный, подчеркнуто вежливый тон.

— Мы так рады, что вы собрались к нам, мистер Чэндлер, — сказала она. Ни разу в присутствия Тэчера они не сбились с официального тона, ни разу не изменили ему. Видимо, Чэндлер раскусил Тэчера Вэнса.