Джей Дайс - Вашингтонская история

Затем откуда-то вдруг появился врач. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Обыкновенный человек, улыбчивый, милый и любезный, с длинным носом и аккуратно причесанными, седыми на висках волосами. «Но чего же я, собственно, ждала?» — чуть не вслух пробормотала Фейс.

Очутившись у него в кабинете, она увидела дипломы на стене, — один из них был выдан Университетом имени Джорджа Вашингтона. А, так значит он местный и, следовательно, знает Вашингтон не только с лица, но и с изнанки, — особенно с изнанки. Взглянула она и на кожаный диван — не без отвращения, но врач не предложил ей прилечь. Он придвинул ей удобный стул, протянул сигарету и спросил:

— Ну-с, миссис Вэнс, что вас тревожит?

— Мой муж, доктор Нортон, — просто сказала она.

Говорила она добрый час. И, точно сбросив тяжкий груз, почувствовала себя после этого гораздо лучше. Она поведала ему, как ей казалось, решительно все, а он не прописал никакого лекарства.

— Так что же мне делать, доктор Нортон? — в смятении воскликнула она. — Что мне делать?

Светски любезное выражение исчезло с его лица, оно стало задумчивым, серьезным.

— Этого я не могу вам сказать. Вы сами должны решить, что делать. Но я постараюсь помочь вам прояснить кое-что для себя, и тогда легче будет принять решение.

Во-первых, надо вам сказать, в Вашингтоне мне попадается немало неврастеников, или людей со склонностью к неврастении, которых довела до такого состояния служба. Эти люди никак не могут привыкнуть к чиновной иерархии, существующей в правительственных учреждениях. Это их уязвляет, и вы не хуже меня знаете почему. Но вы удивились бы, узнав, сколько людей стали на этой почве моральными калеками.

Однако все это не имеет никакого отношения к вашему мужу. Корни его болезни надо искать в его детстве. Существенных изменений в его поведении можно добиться, по-видимому, психоанализом или длительной терапией. Больше того, он должен почувствовать потребность в чьей-то помощи, но даже и в этом случае анализ может не помочь.

Вы, надеюсь, понимаете, что пропасть, образовавшаяся между вами, будет углубляться. Если вы решите жить вместе, а ваш муж не станет искать у вас помощи и опоры, вам придется обречь себя на весьма неполноценное существование. Вам придется примириться с мыслью, что ваш муж — человек во многих отношениях незрелый, и терпеливо сносить его раздражительность. Словом, вам все чаще придется обращаться с ним, как с ребенком, а не как со зрелым спутником жизни. На какое существование вы себя обрекаете, — сами можете представить.

Теперь поговорим о вашей дочке. Напряженная атмосфера, в которой она растет, отнюдь не желательна для ребенка и не может способствовать ее здоровому росту и развитию. В семьях, где родители не ладят между собой — открыто или тайно, — как правило вырастают неуравновешенные дети. А потому для ребенка иной раз лучше, если родители расстанутся, хотя, конечно, каждому ребенку нужны и отец и мать. Тем не менее, когда один из родителей — человек неуравновешенный…

Тут какое-то необычное спокойствие снизошло вдруг на Фейс: в эту минуту она решила расстаться с Тэчером. Она была почти счастлива. Она знала, что Тэчер никогда не обратится к ней за помощью — такая уж у него болезнь, что он не сможет этого сделать. Ей было горько за себя и бесконечно жаль Тэчера.

Доктор Нортон говорил еще долго, но Фейс так и не сказала ему о своем внезапном решении. Однако выполнить его совсем не легко, как показали время и поездка на Балтиморский пик.

Прошло несколько месяцев, и можно было подумать, что Фейс отказалась от своего решения. Но нет, она просто отложила его. Только с течением времени развод представлялся ей все более и более неосуществимым, и она все меньше и меньше верила в его необходимость. И чем хуже становились отношения с Тэчером, тем сильнее она колебалась…

Сигарета обожгла ей пальцы, и Фейс поспешно бросила окурок в пепельницу, стоявшую у шезлонга. Распахнувшийся халат открывал ее стройные загорелые ноги; она поглядела на них и вздохнула. Перед ней стояла новая проблема: как сказать Тэчеру о Дейне Чэндлере и о том интересе, который он проявил к ее делу. Чем дольше она медлит, думала Фейс, тем ужаснее будет взрыв.

Она завязывала черную ленточку вокруг своих пушистых волос и все еще была погружена в раздумье, когда послышался робкий стук в дверь. Вошла Донни. По ее смущенному, лицу Фейс сразу поняла, что случилось что-то неприятное.