Джей Дайс - Вашингтонская история

— Да, конечно, — отозвалась Фейс, ласково прижимая к себе девочку. — И ничего нет плохого, если порой, когда ты не в духе, мамочка нравится тебе меньше папы, потому что ты все равно ее любишь, а она любит тебя.

— Даже когда я плохая? — усомнилась Джини.

— Даже когда ты плохая и непослушная, я все равно тебя люблю, — сказала Фейс.

Джини вздохнула.

— Иногда ты меня шлепаешь и потом забываешь извиниться.

— Неужели? — засмеялась Фейс. — Прости, пожалуйста.

Джини тоже засмеялась, видимо удовлетворившись этим.

— Ах ты, котенок, — сказала Донни, вошедшая, чтобы убрать со стола.

Фейс взглянула няньке в лицо, не зная, заговорит ли та о статье в газете. Совсем недавно Фейс слышала из своей спальни сердитые выкрики Тэчера. Она поняла, что он срывает злость на Донни. Она часто удивлялась, почему Донни не уходит от них. Вот и сейчас Донни не пожаловалась на грубость Тэчера и ни словом не обмолвилась о газете. Она, как всегда, сохраняла безмятежно-спокойный вид, и в конце концов Фейс стало совестно за свое волнение.

Она крепко обняла Джини и в мерном успокаивающем ритме (больше для себя самой, чем для Джини, — подумала она) тихонько запела любимую песенку:

Зазвонил телефон; Фейс оборвала песенку, прислушиваясь к голосу Донни, снявшей трубку.

— Да, она дома, — сказала Донни.

— Кто это, Донни? — спросила Фейс, удивляясь тому, что у нее мгновенно перехватило дыхание и забилось сердце. Почему она должна жить в страхе? Глупо, что даже от телефонного звонка ее бросает в дрожь.

— Это мисс Хезуэлл звонит из Балтиморы, — ответила Донни.

И Фейс поняла, что выдала себя с головой, не сумев скрыть огромного облегчения.

— Что это за ерунда? — услышала она голос Мэри-Маргарет, ясный и вибрирующий, ничуть не изменившийся со времени Беннингтонского колледжа. — Фейс, душенька моя, вся херстовская пресса подает тебя, как какую-нибудь дочь миллионера, сбежавшую с жокеем. Ради бога, в чем дело?

— Я знаю не больше тебя, — с оттенком раздражения ответила Фейс. Порой она завидовала бесшабашности и холостяцкой свободе своей бывшей подружки по комнате и чувствовала себя по сравнению с ней старой, измученной и усталой.

Мэри-Маргарет не слушала ее.

— Дорогая, они поместили твою фотографию тех времен, когда ты еще девушкой гостила у нас в доме. Ручаюсь, что к вечеру число членов коммунистической партии намного увеличится, а ты будешь получать тонны писем от поклонников. Вот, мол, какие красотки есть среди красных! Папа, увидев газету, заявил: «Я всегда считал, что ей нужно сниматься в Голливуде!»

— Мне не до шуток, — сказала Фейс.

— Мне не нравится твой мрачный голос, — продолжала Мэри-Маргарет. — Я сейчас приеду и развеселю тебя!

— Спасибо, милая, не надо. У меня и так сегодня куча хлопот, и мне некогда будет разнимать вас с Тэчером.

— Ну, не вешай нос! — щебетал жизнерадостный голос. — Звони мне каждый день, и я буду без конца повторять, что все это сущая ерунда! Ты и сама это знаешь, так что не делай глупостей.

— Хорошо, не буду.

— Ну, смотри же! Если они станут к тебе приставать, я пошлю этой милой компании банку крысиного яду!

Она повесила трубку. Отойдя от телефона, Фейс воспрянула духом. Да, есть люди, на которых можно положиться в беде!

Странно, что Тэчер всегда терпеть не мог Мэри-Маргарет. Вражда эта началась с самой свадьбы, когда Мэри-Маргарет была подружкой невесты.

Угловатая, плоскогрудая, умная, воинствующая феминистка Мэри-Маргарет превосходно играла в теннис и изучала органическую химию. Пышное платье подружки висело на ней, как на вешалке, и почему-то казалось, что она вся состоит из локтей. Но она обладала чудесным чувством юмора, заразительно смеялась, а при случае умела пустить в ход свой острый язычок. С Тэчером она держалась подчеркнуто вежливо, как бы чего-то остерегаясь, а для Фейс была хладнокровной поверенной и чем-то вроде старшей сестры.

В ее присутствии Тэчер переставал быть самим собой — куда только девалась его обычная жизнерадостность и обаяние. Он становился чопорным и натянутым.

— Я думаю, мисс Хезуэлл, — сказал ей Тэчер за коктейлем в первый же день приезда Мэри-Маргарет в дом его матери, — я думаю, что разговоры обитателей Тайдуотера вам покажутся изрядно скучными. Мы ведь только и знаем, что лошадей да охотничьих собак.